В советском плену. Свидетельства заключенного, обвиненного в шпионаже. 1939–1945
- Автор: Роме Райнер
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-9524-5579-5
- Переводчик: Александр Львович Уткин
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В советском плену. Свидетельства заключенного, обвиненного в шпионаже. 1939–1945». Краткое содержание книги:
Наверное, с час мы с ним сидели и говорили о превратностях нашей судьбы. Солдат признался, что для него – событие общаться с самым настоящим «капиталистом». Он буквально засыпал меня вопросами о жизни на Западе. О коммунистах, ведущих борьбу в Германии, его явно неплохо проинформировали, но он, судя по всему, не очень-то этому и верил. И то, что я это подтвердил, явно потрясло его. То, что там за границей рабочие жили отнюдь не на хлебе и воде, а каждый мог ежедневно съедать по хорошему куску мяса, в особенности удивило его. Но отсутствие на Западе махорки снова снизило его привлекательность. Ему не раз приходилось курить трофейные сигареты, но он терпеть не мог их вкуса. «Никакого вкуса вообще, будто воздух через себя пропускаешь, – считал он. – Махорку куришь и чувствуешь, что это табак, но нужно ведь еще и газетную бумагу иметь». Специальную бумагу для свертывания сигарет он тоже не особо жаловал – «Никакого вкуса»!
Он подвинул мне кисет.
– Бери, сколько хочешь! – предложил он и рядом положил внушительный обрывок газеты. То, что я разделял его точку зрения на махорку в газетной бумаге, заметно обрадовало солдата.
Ну тут и я решил полюбопытствовать.
– Ну, а ты как здесь оказался? – спросил я у него.
Лицо его слегка помрачнело.
– Ай, да ерунда, – ответил солдат, а потом достаточно подробно обрисовал мне события, которые привели его на нары.
На железнодорожной станции разгружали муку, пересыпали ее в сарай. На следующий день ее должны были отвезти, но до отправки она оставалась под охраной, потому что без охраны ничего оставить было нельзя – тут же бесследно исчезало. Мой новый сокамерник тоже стоял на посту у этого сарая и охранял сложенную там муку. Но к нему подошла парочка приятелей. Оба приятеля предложили – мы нагружаем с десяток мешков и хорошо платим, а ты делаешь вид, что ничего не происходит. А что такое десять мешков для такой кучи? Все прошло как по маслу, но патруль задержал тележку, на которой везли эти десять мешков. – И слава Богу, что так все обошлось! Политику не пришили. Мне светит год, от силы два. Только и всего.
Потом солдат стал мерить шагами камеру – вышло пять шагов, но эта игра довольно скоро наскучила ему. Подойдя к двери камеры, он сначала прислушался, а потом принялся стучать. Охранник открыл окошечко, и мой сосед обменялся с ним короткими фразами. Когда окошечко снова захлопнулось, сокамерник-солдатик с улыбкой дружески ткнул меня в бок.
– Он обещал привести моего дружка, – сообщил он. – Так что скоро поедим. На одном супе долго не протянешь.
Полчаса спустя появился дружок. В камеру охранник его не пустил, общаться пришлось через окошко в двери.
Оба долго перешептывались, и за время этого разговора буханка хлеба и пачка махры перекочевали к нам в камеру. Когда приятель попрощался и окошечко снова закрылось, солдатик взял буханку, разломил ее на две неровные части и одну подал мне.
– Ешь, товарищ! – с гордостью произнес он. – Завтра еще будет.
И с этими словами сунул мне еще и пачку махорки.
– Вот тебе, будешь курить, когда меня выпустят. А они меня долго здесь держать не будут.
На следующий день приятель снова появился и снова с буханкой хлеба и пачкой махры. Но на сей раз не обошлось без беды. Неожиданно возник сержант и через окошко в двери призвал к ответу посетителя. Подобные визиты противозаконны, и в этом вопросе сержант был неумолим. Так что наш гость быстренько удалился, и на следующий день его уже не было. Это очень рассердило моего товарища-сокамерника, и он соответствующим тоном высказался по поводу этого события. В конце концов он договорился до того, что затребовал сержанта и устроил ему сцену. Сержант сначала хранил спокойствие и рассуждал трезво. Но, насколько я мог понять, мой сокамерник уже не скрывал агрессивности. Потому что в конце концов сержант потерял терпение и в довольно грубой форме призвал солдатика к порядку.
– Ты здесь не военный, не солдат, а заключенный! – крикнул он. – И если не прекратишь этот базар, я призову тебя к порядку, а это плохо кончится.
Солдатик умолк. Окошечко в двери камеры захлопнулось. Настроение было безнадежно испорчено. Как я ни пытался разговорить и успокоить сокамерника, в тот день мне это не удалось. Он впал в меланхолию.
– Все это х…я! – Хотя и со злостью, но гораздо спокойнее он повторил эту фразу раз пять, не меньше. А остаток дня молчал, словно воды в рот набрал.
Когда мы, согласно указаниям сержанта, улеглись спать, дверь камеры распахнулась, и к нам ввели нового гостя. Это был низкорослый пожилой человек, черноволосый и с черной, коротко подстриженной бородкой, глазами навыкат, его лицо было покрыто коростой грязи. Он молча стоял перед нами, видимо не зная, как вести себя в такой ситуации. Робко поглядывая то на меня, то на моего товарища-сокамерника, человечек ждал, пока заговорят с ним. Солдат уселся на нарах, с интересом и чуть критично разглядел вновь прибывшего. Короста грязи явно не понравилась ему, как, впрочем, и мне. Разумеется, это была тюрьма, а не отель, но все-таки заключенные старались придерживаться элементарных норм гигиены. То, что вновь прибывший был весь завшивлен, сомнений не вызывало. Мы к этому относились, в общем, терпимо, потому что в камере и так было полным-полно вшей, а дезинсекции пока не провели. Но короста была на виду, и, кроме того, от нее воняло. Вполне возможно, она расползлась по всему его телу.