Химеры
- Автор: Лурье Самуил Аронович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969120631
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Химеры». Краткое содержание книги:
А Меркуцио, по-моему, лишь изображает бешенство. Заигрался. Выделывается. Провоцирует. Позер.
С большой неохотой пишу я эти слова. И сейчас же попытаюсь их опровергнуть.
Во-первых, весь этот домик из библиотечных карточек с чернильными попреками моментально обрушивается от дуновения одного-единственного слова.
Молодость.
Ромео старше Париса (называет его мальчиком), Тибальт старше Ромео (обзывает его мальчишкой), Меркуцио, похоже, старше всех – и навряд ли ему больше двадцати лет. Не то для него уже нашлось бы (или сам бы уже нашел) занятие получше, чем слоняться по душным веронским улицам в компании лоботрясов. Окончил (по-моему, да) университет (падуанский? болонский? хотелось бы думать – виттенбергский: на одной скамье с Гамлетом, Розенкранцем, Гильденстерном; староста группы – Горацио, комсорг – Бенволио) – путешествуй. Нет средств (а я подозреваю, что при герцогском дворе он – то же самое, что Тибальт в доме Капулета) – ищи богатую невесту или выгодную службу. Хотя бы дипкурьером. Знатное имя, образован, язык подвешен правильно – нехилая стартовая позиция, доложу я вам. Для четырнадцатого-то века. И потерять ее – и партию – из-за одного нелепого хода уже на старте… Когда б он знал, что так бывает. А он не знал.
Молода, в Саксонии не была. И уже не побывает. Очень глупо. И очень жаль. И остальных тоже: и Р., и Дж., и Париса, и Тибальта. Все они – люди опасного, отчаянно неблагоразумного возраста.
(Борис Пастернак в молодости не знал, как бывает, когда строку диктует чувство. Не то, проговорился однажды, ни за какие коврижки не избрал бы своим поприщем лирическую поэзию, чума на нее.)
Но это еще только во-первых. А есть еще смягчающее во-вторых. И альтернативное в-третьих.
Во-вторых, я не исключаю, что все эти веронские уличные бои ведутся отчасти понарошку. Не до смерти. Не вендетта. И не за власть. Ритуал застарелой политической вражды, но что и когда не поделили – никто не помнит. Ни грана личной, адресной ненависти. Люди сходятся стенка на стенку, квартал на квартал – просто от скуки жизни. Что в Москве или Новгороде, что в Вероне. Там – с мороза, тут – от жары. Простолюдины бьются палками, а обладатели клинков стыкаются – как в моей 167-й школе – до первой кровянки. В противном случае город давно уже обезлюдел бы, а уж Меркуцио-то с Тибальтом сто процентов заняли бы ниши в своих фамильных склепах, не дотерпев до начала спектакля.
Они оба, судя по некоторым обмолвкам, посещают один и тот же фехтовальный класс, тренируются в одном амбаре или ангаре, присмотрелись друг к другу; изучили, как говорится, сильные стороны и слабости; у Тибальта техника новомодная французская, Меркуцио привержен старой доброй отечественной манере. Тот и другой, по-видимому, мастера; ни у того, ни у другого нет оснований опасаться серьезной травмы. Так отчего бы и не схватиться, когда нефиг делать? Приправив показательный поединок перебранкой, как это делают боксеры. (У боксеров есть такой обычай, – чем они хуже поэтов?) Если так все и было – беру назад свои несправедливые неодобрительные слова. В первом раунде Меркуцио практически безупречен. С поправкой на его возраст, на его темперамент и на нравы спортивной среды.
А во втором, роковом раунде – расклад совсем другой. И это будет – как в шараде – мое третье.
В этом месте я сворачиваю на скользкую дорожку. Она приведет меня – в лучшем случае – в лужу. (И сидяща в ней меня оплевывать и пинать сбегутся дураки всех мастей.) Но не хочу ее не замечать.
Осознав, что с минуты на минуту перестанет жить, Меркуцио, как всем известно, проклинает оба враждующих клана – по-видимому, за то, что встрял в их бессмысленный конфликт. За свое в чужом пиру похмелье. Как если бы он был зернышко или А. И. Солженицын и угодил между двух жерновов – и вот, в отличие от А. И., смолот. Короче говоря – в моей смерти прошу винить. Пал на гражданской микровойнушке.