Химеры
- Автор: Лурье Самуил Аронович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969120631
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Химеры». Краткое содержание книги:
Но если даже предыдущий абзац весь состоит из моих досужих и заведомо ложных измышлений, – будь вы даже не влюблены, а просто молоды и храбры, – что вы-то сделали бы на месте Тибальта, услыхав, как замаскированный незнакомец обсуждает с приятелями внешность вашей маленькой кузины? Наподобие комментатора на конкурсе красоты. Щеголяя не высокопробными, скажем прямо, стилистическими находками: девочка похожа на жемчужную сережку в ухе африканца. И даже так:
Положим, это наглое «моя» – отсебятина Татьяны Львовны (удобная подвернулась пара рифм). Но и без нее ситуация нетерпимая, а вдобавок вы узнаете голос: этот замаскированный тип – из компании парней, с которыми вы дрались нынче утром; с ними, небось, и явился на дискотеку в чужой квартал. Уверяю вас, мой несуществующий читатель: вы тоже послали бы своего пажа за мечом. Чтобы не с пустыми руками подойти к тому нахалу и тихонько сказать: а давай выйдем на минутку, чувачок, есть разговор. И если бы глава вашей семьи удержал вас и угомонил грубой нахлобучкой – вы тоже ушли бы в ярости, какая за одну ночь не скисает.
А не уйди он – тут и представлению конец. Славная пошла бы резня, если бы Ромео решился при Тибальте поцеловать Джульетту и успел бы выманить ответный поцелуй.
(Каким дешевым приемом! Каким пошлым, сказал бы с вялой улыбкой Е. О., мадригалом! Типа: о святая! разреши паломнику приложиться. А после:
Ромео
Джульетта
Ромео
Поверить не могу. Вы тоже не поверите. В «Декамероне» есть новелла: монах растлевает дурочку точь-в-точь такой же ханжеской демагогией, только прямо похабной. В тебе есть ад, а у меня – смотри! – дьявол; давай же совершим богоугодное дело: загоним дьявола в ад. Шекспир – наука подтверждает! – читал Боккаччо. Неспроста этот затекст. Какая-то усмешка тут таится.)
И вот, как голодный, кровожаждущий, с торчащим жалом, неистовый комар, он влетает, несимпатичный нам Тибальт, на площадь, где через пять минут убьет, через десять – умрет. А здесь на солнцепеке наслаждается игрой своего ума и даром слова наш симпатичный Меркуцио.
– Синьоры, добрый день, – говорит Тибальт. – Мне очень надо сказать словечко одному из вас.
Его учтивость свирепа. И раз уж Т. Л. не перевела: «одному из ваших» (слог лишний), – Меркуцио следует быть начеку. Но нарываться-то зачем?
Меркуцио. Как, словечко одному из нас – и только? Прибавьте к словечку еще что-нибудь. Ну, хотя бы удар.
Тибальт. Я всегда готов это сделать, синьор, если вы подадите мне повод.
По-моему, нормально. Ответ приемлемый. Все равно что: в данный момент лично против вас я ничего не имею, отвяжитесь.
Не отвязывается. Дразнит. Лениво и презрительно. Как бы развлекаясь.
Меркуцио. Неужели вам трудно самому найти повод?
Дальше – обмен угрожающими репликами. В переводе звучат они кое-как, но все-таки ясно, что Тибальт пытается сдержать гнев, а Меркуцио, наоборот, распаляется так, словно смертельно оскорблен. Хотя ничего такого уж обидного вроде не сказано. Буквальный смысл: звучишь, как Ромео, или подпеваешь, или вторишь; переносный, предположим, – обнаглел, как он. И, придравшись к буквальному, Меркуцио первый хватается за меч – то есть за рапиру, или что там у них у всех привешено слева:
…Вот мой смычок. Он тебя заставит поплясать. Черт побери! Пою в один голос!
Через шестьдесят лет одни и те же слова читаешь совсем по-другому. С грустью должен я допустить, что кумир моего детства здесь и сейчас, на этой дощатой площади, не только не прав, но даже и не то чтобы честен. Бесстрашен – это да. Но и то через страницу (я же помню, а теперь и понимаю) окажется, что эта храбрость едва ли не вся состояла из уверенности в своем превосходстве. Но, скажем, Портос – великан, силач, и тоже храбрец, и тоже вспыльчивый – никогда не затеял бы вооруженную ссору совсем без причины. Разозлиться из-за ничтожного пустяка – это сколько угодно. Притворяться, будто разозлен, – даже и для великана слишком дорогое баловство: как ни крути, в настоящую храбрость входит и готовность (или скажем суше: она учитывает – и тут же сбрасывает со счетов, как не самую существенную, – возможность) погибнуть.