Дюна. В коллекции. Книга 1

Пока официант подавал мне суп с мидиями, я бросала взгляд на невозмутимое лицо Коула и не знала, в какой момент лучше всего начать разговор — сейчас, или позже, когда он станет сытым и более благосклонным. Как любит говорить моя сестра “Сначала накорми мужика, а потом уже все остальное”. Однако, времени у меня было мало, и я решила начать через пять минут, посчитав этот момент золотой серединой. Взяв ложку, я начала есть суп, отмечая, насколько он вкусный и насколько я голодная. Однако видя, как быстро Коул орудует палочками, и как быстро исчезает еда с его тарелки, я отпила воды из хрустального бокала и тихо заговорила.

— Мистер Коул, мне кажется нецелесообразным держать меня здесь, — тихо, но уверенно начала я и уже собиралась разложить по пунктам, почему именно, но мне не дали договорить.

— Ешь молча, — коротко произнес он и, подцепив палочкой очередной кусок рыбы, заглотил его целиком.

Понимая, что этот человек уже все решил и слушать меня не собирается, я вновь повторила про себя “веди себя с достоинством” и, усмиряя панику, спокойным голосом произнесла:

— Благодарю, но я более не голодна. Могу я уйти?

Он бросил на меня недовольный взгляд и что-то сказал на кантонском официанту.

Я уже обрадовалась, что у меня сейчас заберут приборы и отпустят, однако вместо этого услужливый мужчина в униформе понес в мою сторону тарелку с рыбой.

Произведя таким образом смену блюд, он разложил столовые приборы, вновь вернулся на свое место и замер каменным изваянием.

Осознавая, что таким образом мне показали границы дозволенного, я аккуратно выдохнула, чувствуя беспросветный тупик. Даже сейчас, когда этот человек, казалось бы, выглядел расслабленным — сидел в удобной позе и поедал завтрак, от него веяло угрозой. Я бросала взгляд на его большие руки, оплетенные венами, представляла, что сейчас он будет меня ими касаться, и к горлу подходил ком.

“Не смей истерить. Будет хуже. Веди себя с достоинством”, - часто дышала я, пытаясь последовать собственным советам.

Чтобы отвлечься от ужаса происходящего, я опустила взглд на блюдо с рыбой — рядом лежали вилки и ножи, а чуть выше, недалеко от бокалов для воды и соков, палочки.

Машинально выбрав нож для рыбы, я дрожащими руками продолжила завтрак, отодвигая на второй план мысль о том, что со мной будет дальше, и не могла избавиться от ощущения, что меня будто продолжают тестировать, как лот, который только что приобрели. Вернее, получили в подарок и еще не успели изучить.

Я настолько была напряжена, пытаясь смириться со своей участью, что когда зазвонил телефон Коула, дернулась и чуть не выронила вилку из рук.

— Да, скоро буду в офисе, — ответил он и, завершив разговор, посмотрел на меня. — Сейчас свободна. К вечеру тебя приведут в порядок. Поедешь со мной на ужин.

Закончив этот короткий спич, он вытер рот льняной салфеткой и, встав из-за стола, покинул террасу.

Наблюдая за удаляющейся фигурой Коула, я нахмурилась и никак не могла разобраться, зачем меня кормили и зачем я должна была приводить себя в порядок. Он не планировал сейчас мою казнь, потому что собирался ехать на работу — это можно было понять по его тону.