Дюна. В коллекции. Книга 1

Я бросила взгляд на массивный бар с бутылками и хрустальными графинами, наполненными крепким алкоголем, но отказалась от идеи выпить. Бокал вина мне, конечно, помог бы немного успокоиться, но ситуация требовала ясной головы и самоконтроля.

Я повернула голову в левую сторону, где находилась еще одна такая же черная колонна из мрамора. Скорее всего, там тоже располагалось какое-то помещение, возможно, кухня, где можно было попить воды.

Сейчас, отчетливо понимая, что мне отсюда без последствий не выбраться, я уже не хотела бродить по лабиринтам чужого дома.

— Мне хочется пить, — тихо но уверенно произнесла я, однако китаец никак не отреагировал. — Я хочу воды, — повторила свою просьбу громче, и вновь никакой реакции.

“Черт, ну не терпеть же мне жажду”, - нахмурилась я, уже собираясь самостоятельно направиться в противоположное крыло черно-золотого аквариума, как на лестнице мелькнула чья-то фигура, и я от неожиданности чуть не отскочила в сторону прямо на диван.

Усмирив сердце, я бросила взгляд на ступеньки, и увидела невысокую азиатку средних лет в строгой униформе горничной.

Она поклонилась в знак приветствия и проследовала за колонну, а через минуту вышла с подносом, на котором стоял бокал воды с долькой лимона.

— Спасибо, — вымученно растянула я пересохшие губы в подобие улыбки и залпом выпила содержимое, очень надеясь, что туда ничего не подмешали. Чувствуя, как по венам разливается прохлада, я вновь улыбнулась и тихо поблагодарила женщину.

Азиатка забрала пустой стакан и вновь скрылась за колонной, однако тут же появилась вновь — встав у лестницы, она жестом пригласила меня наверх, а я бросила взгляд на китайца, который никак не отреагировал.

“Видимо Коуловское “хороший подарок” было пропуском для меня на второй этаж”, - предположила я, но теперь, понимая, что наверху никакого черного выхода из этой Башни нет, наотрез отказалась туда идти.

Представив, что меня сейчас заведут в спальню этого Коула и закроют там, чтобы ему поудобнее можно было воспользоваться подарком, я с долей истерики замотала головой.

— Нет, я останусь здесь, — уверенно произнесла я, а горничная, не став ни на чем настаивать, так же бесшумно исчезла, как и появилась.

— Господи, здесь кто-нибудь говорит вообще, или им всем языки поотрезали, как прислуге в “Голодных играх”, - скривилась я, провожая её взглядом. Чувствуя слабость, навалившуюся на меня после этого бесконечно долгого дня, я все-таки осмотрелась по сторонам и решила уйти в малую гостиную, как я её назвала, подальше от глаз Коула и от его спальни.

Я направилась к колонне, а китаец так и остался стоять у стены, что говорило — путь открыт.

Присев на край одного из дальних диванов, я закрыла глаза, однако спать не собиралась — напротив, мне нужно было контролировать ситуацию.