Когда киты выброшены на берег (СИ)

Кстати, о белом халате. Он пока висел на плечиках, потому что у доктора Куран законные выходные, на которые её отправили принудительно. Сакура справедливо рассудила, что легко отделалась с этой историей про босса Мацумото и её «похищением». Да, начальство вызывало на ковёр. Но только для того, чтобы представить следователя Нанами Кенто из Специального отряда по расследованию уголовных дел. Такой статус собеседника уже должен был приготовить и саму доктора Куран, и её начальника к не самым радужным перспективам на будущее. Но Нанами-сан задал вполне обычные, стандартные вопросы, не вдаваясь в подробности. Глубокий, приятный голос и очень строгое выражение лица как-то слабо сочеталось с такой, как показалось Сакуре, незаинтересованностью. Вынужденной, что ли.

Впрочем, Сакура не жаловалась. И была рада, хоть и удивлена, что про Годжо следователь ничего не спросил. Хотя медсёстры явно упоминали высокого светловолосого мужчину, ставшего свидетелем инцидента с боссом Мацумото и его служкой.

Сакура ещё раз глянула на ножницы. Потом тяжело вздохнула, когда раздался телефонный звонок. Настойчиво действуя на нервы, он заставил хозяйку квартиры выйти из ванной комнаты и пройти на кухню. На столе экраном вверх светился мобильник. Сакура ещё несколько секунд смотрела на чёткие иероглифы, которыми был подписан контакт, а потом вернулась обратно в ванную. Экран, на котором всё это время светилась подпись «отец», потух, как только вызов прекратился. За окном набрал обороты дождь. По стеклу стекало множество прозрачных капель. Змеились дорожками, сливаясь одна в другую.

Раздался ещё один телефонный звонок. Но Сакура даже проверять не пошла.

— Не надо на меня так осуждающе глядеть, — Сакура обратилась коту. — Я пока не готова с ним разговаривать. Скажу, что сдохну, чуть попозже. Или вообще не скажу. Может, стать озлобленной на весь мир сукой, не думающей о чувствах других? Позвонят ему и скажут, ваша дочь скоропостижно скончалась… ага… и до инфаркта доведут… какая же я всё-таки…

Сакура усмехнулась и покачала головой. Резко взяла ножницы с раковины. Те звякнули о керамику. Сакура обхватила пальцами чёрные пряди в импровизированный хвост и…

Раздался звонок в дверь.

— Как говорила моя бабуля: ёбушки-воробушки, что ж вы мне все умереть спокойно не даёте, — Сакура возвела глаза к потолку и отложила ножницы.

Подошла к двери и посмотрела в глазок.

— Откуда он… — пальцы мгновенно вцепились в замок, повернули его.

На пороге стоял Годжо.

— Ты из канавы вылез? — спросила Сакура, оглядывая его с ног до головы.

Сатору одарил её такой обворожительной улыбкой, совершенно не сочетающейся с его внешним видом, что Куран на мгновение окончательно растерялась.

— Нет, всего лишь попал под дождь, — ответил он.

— Заходи быстро, — Сакура не заметила, как с режима глубокомыслящей страдалицы переключилась в микс из суровой тёти-доктора и вечно ворчащей бабки.

— Боишься, соседи увидят? — Сатору шагнул за порог.

— Боюсь, ты сляжешь с воспалением лёгких, — Сакура едва не добавила «идиот».

Сатору принёс с собой запах дождя, шлейфом тянувшийся за высокой фигурой. Разулся, кое-как стянув начищенные до блеска ботинки. Промок до нитки. Пальто ни на нём, ни в руках не было. Только чёрный строгий костюм, с которого капала вода. Волосы промокшие, растрёпанные.

— В ванную, — сказала Сакура.

Ей бы спросить, какого чёрта он вообще здесь забыл. Но вместо этого рука сама указала на дверь, из которой свет лёг лунной полосой на тёмный пол коридора.

— Слушаюсь, госпожа доктор, — Сатору отзывался хоть и с улыбкой, но как-то устало, с фальшивой игривостью.

Будто она ещё не до конца выветрилась, как стойкие, громоздкого запаха духи дамы в летах.

Под ноги Сатору метнулся чёрный кот. Парень едва не наступил на шустрое животное. Чуть не подскользнулся на капающей с его же одежды воде. Чертыхнулся. Стянул с себя пиджак.

— Бросай прямо на пол, — сказала Сакура, зная, что Сатору так и сделает даже без её дозволения.

Но так она хотя бы могла почувствовать себя хозяйкой положения, а не застигнутой врасплох девчонкой.

За пиджаком Годжо грубо стянул из-под воротника уже развязанный галстук-бабочку. Со светского мероприятия явился. Тут сомневаться не приходилось. Белая ткань рубашки намокла до полупрозрачного — прозрачного в этом уравнении было гораздо больше — и прилипла к телу так, что Сакура спокойно могла разглядеть розовые бусины сосков, линии груди и пресса. Видела же уже. Даже трогала. Но почему-то мокрая ткань создавала куда более привлекательную, если не соблазнительную картину.

— Что, сексуально выгляжу? — усмехнулся Сатору.

— Будешь ещё сексуальнее с градусником во рту или катетером в вене, пытаясь выкашлять собственные лёгкие, — осадила его Сакура взглядом. — Раздевайся полностью и под горячий душ. Лучше, конечно, в ванную. Но моя не предназначена для… твоих габаритов.

— Какая суровая, — протянул Годжо, садясь на бортик ванны.

— Годжо.

— Пять минут. Дай мне пять минут.

— Всё нормально?

— Да, всё шикарно, госпожа доктор. Всё шикарно. Просто бегать под дождём…

— Так ты ещё и бежал?! — Сакура чуть руками не всплеснула.