Электронная книга - «Невидимка (СИ)». Краткое содержание книги:
На дискотеку пошли практически к открытию, поэтому там было почти пусто, удалось занять место близко к центральной барной стойке. К счастью Матвея, сегодня обещали обойтись без национальных суперпевцов, только заезжие диджеи. Парни сразу принялись выполнять программу по коктейлям разной крепости. Говорить здесь было нельзя — музыка заглушала любые попытки пообщаться вербально. Поэтому Костик решил преподать мастер-класс по знакомству и съёму без слов. Правда, сначала трудно было найти кандидатуру: ни одна дама не вызывала у Костика желания. В ожидании подходящего объекта он стал отрабатывать своё искусство на Лерке. Смотрел как бы из-под бровей, отворачивался и потом на миг выцеплял Леркины глаза, типа стеснялся быть пойманным с поличным, проводил пальцем по губам, потом устремлял взгляд уже в открытую, с вызовом, поднимал бровь, улыбался краешком рта, надолго «забывал», опять смотрел — в общем, демонстрировал разные коварные приёмы, ни разу не повторился. Лерка хохотал, подыгрывать не получалось.
Когда народу набилось побольше, начались танцы, и Костик с Тёмой сразу откололись от коллектива, потерялись в толпе, найти невозможно. Тёмыч пару раз подгребал, чтобы выпить, и, что-то неслышно крича, вновь нырял в дёргающиеся тела. Матвей перешёл на текилу, которая, кстати, была здесь отвратительной, но вместе с градусом у него поднимался и кураж — глядишь, и он пойдёт в пляс. К ним подсели какие-то девчонки, симпатичные, русские. Показывали фотки с телефона, пытались рассказать, видимо, о том, как отдыхают. Но какое там! Как только заиграл медляк, девчонки потащили и Матвея, и Лерку танцевать. Лерке досталась хорошенькая блондинка с кудряшками, умилительно облезлым от загара носом, голубенькими бусиками и пьяненькая. Она невпопад подпевала исполнителю, постоянно пыталась «вести» в танце и ещё кружиться и романтически махать рукой. Лерку это забавляло. Но они так и не завершили медляк совместным кружением, вдруг со спины к ним присоединился третий танцующий, обняв и Валеру, и девочку-кудряшку.
— Оу! — как можно более томно выдала кудряшка. — Втроём?
— Нет, — ответили в ухо голосом Бориса, — мы вас оставим, милая леди… Хотите «Голубую лагуну»? В этом заведении самая лучшая на побережье!
— Хочу! — игриво взвизгнула блонди. Борис, не расцепляя рук, довёл парочку до стойки (всего-то пару шагов), положил десять евро и сделал какой-то знак бармену. Всё! Девушка была потеряна для танцпола и для Лерки, тем более что Борис поволок добычу куда-то вглубь дискотеки. Лерка сопротивлялся, даже кричал, искал глазами Матвея. Но в заведённой, разгорячённой толпе каждый занят своим телом, тела других отвлекают мало. Может, это такой танец? Может, упились эти двое явно русских? Может, тощий парень кричит, что ему «в ка-а-а-айф!» Кто-то даже в порыве обнял их обоих и чмокнул Лерку в лоб. Борис довольно-таки корректно отстранил любвеобильного отдыхающего.
Преодолев основной периметр танцующих, Борис потащил Лерку в какие-то коридоры. Раньше на месте «Трокадеро» был кинотеатр, поэтому здесь было достаточно служебных помещений. В коридорчике сразу стало слышно, что орёт жертва:
— Борис! Мы всё выяснили, всё сказали! Что ещё? Как ты вообще узнал, что мы здесь? Бля! Отпусти меня! Борис! Сколько можно?
— Тихо-тихо, — успокаивал Борис Лерку, как маленького капризного ребёнка, — ещё немного, вот сюда, за поворот… Тише… Не рыпайся ты! Вот, уже пришли! — И он втолкнул Валеру в маленькое помещение непонятного предназначения. Там даже стояла какая-то мебель, на стенах висели постеры, но обоим было не до разглядывания. Дверь захлопнулась, и звуки дискотеки превратились в глухое монотонное бумкание. Сейчас можно было услышать и понять друг друга. Но Борис, очевидно, пришёл не говорить. Он вдруг стянул с себя рубашку, не расстёгивая пуговиц, и вытащил ремень из штанов.
— Борис, ты чего? — Лерка перешёл с крика на сип. — Ты хочешь меня…
— Нет, я не насильник, — голос Бориса тоже изменился. — Я хочу, чтобы ты ощутил меня, чтобы не захотел уходить. Если бы тебе такие отношения были физиологически отвратительны, ты бы ночью был другим. Но я знаю, не отвратительны… Тогда почему не я? — И он в два маха оказался рядом с Леркой, на Лерке, в Лерке. Припёр к стене, придавил своим сильным телом, захватил его губы. И слова прекратились. Только резкие всхлипы, жадные вздохи, тихие стоны.
Лерка начал было сопротивляться, хотя, оказавшись в комнате, сразу понял, что вряд ли сможет выдержать. Первыми сдались руки — сначала повисли как плети, легли на спину Борису, стали шарить по ней. Потом отказали губы — вместо того чтобы сжаться и не пускать врага внутрь, предательски вытянулись ему навстречу, порывисто захватывали вражьи губы, разрешали всё. Следом и мозг капитулировал — видимо, Борис знал какие-то особые точки «вкл» и «выкл». Включил похоть и выключил разум.
Руки наталкивались друг на друга, губы перебивали, взгляды не перекрещивались, дыхание не согласовывалось. Совпадал только гул в паху, томительная и сладкая почти боль. Но Борис был терпелив, он хотел, чтобы от этого гула и томления Лерка улетел, и тогда будет легче, и тогда у него получится доказать свою нежность и надёжность. Поэтому, как опытный любовник, он не останавливался в поцелуях, не выдавал неожиданных фраз, не останавливал рук. И у него получалось: Лерка был в исступлении, сплошной комок совершенно определённых чувств без слуха и зрения, в полёте.
Вернулось сознание, уже когда Борис вошёл в него. Лерка и глаза открыл, и сообразил, что практически голый, и увидел какую-никакую мебель — диванчик — под собой, и бумкание наверху услышал. Да и сам попытался что-то пробычать:
— Бы-ы… Б-б-б… б-б-бля… блин… Б-б-бо-борис… бо-бо-больно!
Борис остановился, погладил по взмокшей спине Леру. И не сказал, а как-то рукой научил — расслабься! И медленно вновь качнулся, толкнулся, и ещё раз, и ещё раз… И опять «вкл» и «выкл».
Когда окончательно вернулись звуки и сознание, Лерка нашёл себя уткнувшимся в плечо Бориса. В заднице болезненно тянуло, ноги не держали даже его птичий вес, глаза были мокрые, руки ватные, в животе щекотка. И только тогда Борис произнёс:
— Мне казалось, что у тебя зубы раскрошатся. Зачем ты их так сжимаешь?
— Нас могли застукать.
— Не могли. — И, не давая задуматься над этой фразой, сразу зачем пришёл: — Так ты мой?
Лерка начал медленное и липкое высвобождение от объятий своего соблазнителя. Какой-то тряпкой даже ноги протёр, с трудом отыскал трусы, штаны, футболку: всё в разных местах. Начал одеваться, хотя Борис оставался раздетым.
— Лер! Тебе было хорошо?
Не смотря на него, Лерка, наконец, ответил:
— Мне было хорошо. И именно поэтому я тебя прошу: оставь меня, а? То, что ты мне хочешь предложить, не для меня. Я не хочу такой жизни. Я не люблю тебя.
— Но ведь можешь полюбить! Ведь это возможно!
— «Возможно» — это такой способ сказать «вряд ли». Это я недавно узнал…
— Не понимаю. Почему «нет»?
— Потому что и ты меня не любишь. Ты одержим своим Костиком, он нескучный, держал тебя в тонусе, был изобретателен и горяч, с ним ты чувствовал себя укротителем. Тебе нужен такой.
— Лера…
— Пожалуйста, пообещай, что не будешь меня искать в Москве.
И тут сникший Борис психанул, соскочил с диванчика как есть голый, потный, вновь заведённый, и даже член вдруг начал нервный подъём:
— Возможно! Возможно, я не буду тебя искать! Ничего не обещаю! А ты… ты просто трус! Ты боишься своих чувств, боишься быть привязанным, боишься быть видимым! Вали в свою нору, исчезни!
Лерка выпучил глаза, вдел ноги в кроссовки и ринулся вон. Вдогонку ему Борис успел крикнуть:
— А Косте спасибо!
— Какому Косте? — споткнулся на пороге Лерка.
— Обоим! — рявкнул Борис, и непонятливого сдуло. Обратно — в гремящий и мелькающий зал, где его давно разыскивал Матвей.
Борис же ещё посидел голым на диванчике, обхватив голову. Потом в каморку кто-то тихо постучал.