Электронная книга - «Невидимка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я ведь рассчитывал, что в экстремальных условиях ты выдашь себя! Поэтому потащил вас на рафтинг. В пограничных ситуациях человек не контролирует себя; если бы ты был Костей, то заговорил бы его словечками, выдал бы себя жестами…
— Подожди… Эти пьянчуги тобой срежиссированы?
— Нет, конечно! Хотя они отлично вписались в программу.
— И что? Раскрыл мою сущность?
— Если честно, то в какой-то момент мне показалось, что ты Костя. Но это быстро прошло, — Борис смеялся. — Вряд ли бы Костик ринулся на врага один на один. Да и его любимое «бля» от тебя я ни разу не услышал.
Неясно, кто первым заметил, что давно ночь. Борис вдруг вспомнил про уколы и вообще засуетился: парень черепушку стукнул, а он его разговорами мучит! Как только возникла перспектива ложиться спать в кровать к Борису, Лерка сник, хотя кровать эта позволяла спать звездой и с соседом с другого края даже не задевать друг друга. Робкая попытка прилечь на диване была с негодованием пресечена. Гостю было велено оголять ягодицу для «витамина группы В». Укол был поставлен почти нежно, с придыханием. Лерик завернулся поплотнее в махровый халат, зарылся в одеяло, завалил себя подушками так, что только специальные детекторы, что используют на завалах, могли бы его отыскать в этой белой груде белья и пуха.
Однако Борису детектор не понадобился. Он выключил свет, прикрыл окна-двери на балкон, зашторил шёлком любопытную луну и здесь же, на фоне сияющей белизны портьер, скинул с себя халат, прекрасно зная, что прицел Леркиного глаза следит за ним из-под подушек. Конечно, Борис понимал, что сложен великолепно, что он облит рассеянным лунным светом, как греческий бог. А классика всегда привлекает, даже сотрясение мозга не может помешать этой тяге. И под подушками произошло шевеление.
Обнажённый Борислав — партнёр с совсем немаленькой долей мужского достоинства — направился прямо на шевеление. Белая куча подушек и ткани вдруг поползла на другой край кровати. Борис засмеялся и прыгнул прямо на эту кучу. Из-под неё раздался писк. Бронзовые руки раскидали подушки и обнаружили испуганное тельце, сграбастали, стиснули; Лерка почувствовал, что, пожалуй, не может шевелиться. Он сжал глаза, рот, наморщил лоб, перестал дышать.
— Дурачок, — услышал он шёпот. — Ты же не думаешь, что я буду тебя насиловать? Только ласкать. Расслабься. Я только попробую… Например, так… — И Лерка ощутил мягкое прикосновение на подбородке, на сжатых губах, на носу, на глазах, на виске, на скулах и ниже. От Бориса горячо пахло вином и мясным соусом. Он целовал плечи, прикусывал тонкую кожу, тёрся своей щетинистой щекой. Потом осторожно отпустил захват, и сухие тёплые ладони стали гладить руки, грудь, шею. Лерка вдруг вспомнил, что надо дышать, и даже открыл глаза. Перед ним глаза Бориса. Они не смеются. Они смотрят с любовью, с тихой нежностью, а не со звериной страстью. И вновь горячие руки, неутомимые губы, винный запах, тяжесть крепкого тела — так, что Лерик стал отходить от бревенчатого состояния, его руки медленно поползли на спину коварного соблазнителя, рот вдруг сам по себе открылся. Предатель.
Борис был очень внимателен, поэтому сразу приник к Леркиному рту — вернее, проник туда. Целовал, как глотал, как пил целительную влагу, отрываясь и вновь припадая, сбивая дыхание и разум. У Лерки, видимо, тоже планка сбилась: он сам тянулся за чужими губами, когда те вдруг отделялись, чтоб набрать воздуха и сил, он сам выпустил зубы, чтобы придержать винную кожу. Он даже в неудовольствии закрутил головой, когда губы Бориса нырнули на шею, на грудь, на живот, и халат совершенно не ощущался. Но тут же Лерка опять застыл, ибо тёплые руки оказались на ягодицах, а умелый язык выписывал что-то совсем близко к гудящему паху. Невозможно терпеть и сдерживаться, хочется взорваться и улететь к чертям, хочется выть и материться, хочется, чтобы он продолжал эту пытку! Лерку выгнуло вперёд к белой голове Бориса, тот как будто этого и добивался, обхватил губами напряжённый орган и стал нанизываться на него, всё приближая момент белой истерики. Но Борис всё же совершил ошибку: просунул палец Мальчишу в задний проход. И Лерка сразу дёрнулся, как проснулся. Он оттолкнул голову Бориса от своего паха, развернулся на бок, схватил подушку зубами и единственное, что позволил, — это закончить рукотворно. Тяжело дыша, но не отцепляясь от подушки, он пролежал ещё несколько минут, нещадно кляня себя за то, что вообще попёрся в этот шикарный номер к совратителю. А совратитель продолжал целовать его в плечо и в шею и что-то шептать. Лерка прислушался, хотя было трудно — в ушах шумело море:
— Не получилось… Но не может ведь быть так похож? Не получилось… Мой мальчик.
Как только он расслышал эти слова, так шум и пропал.
— Борис, я завтра с утра к своим! Зря я остался!
— Но тебе ведь было хорошо.
— Я. Не. Костя! А сейчас я в душ! — И Лерка выкрутился из душных рук, из прохладных простыней и юркнул в ванную комнату. Там он, стоя под весёлыми струями, ругал себя (а может, и не себя):
— Придурок! А чего ожидал-то? Придурок! Надо валить! Какого чёрта я сюда пришёл? Придурок! — Возможно, он даже плакал. Но вода смывала эту возможность.
Борис же стоял с той стороны двери в ванную комнату и прислушивался. На лице смятение: не поймёт, кто «придурок»? Так и простояли: один — под водой, другой — под луной; один — до сморщенной кожи, другой — до пупырчатого озноба. А потом, как только шум воды стих, тот, кто в пупырышках, сиганул в постель и сделал вид, что спит, даже засопел. Потом вышел тот, кто со сморщенной кожей на пальцах и ладонях, улёгся на другую сторону кровати.
— Придурок! — и это как отмашка к действительно сну.
Утром Лерка проснулся один. Солнце уже вовсю нагревало реальность. На стеклянном столике остатки ужина были убраны. Сейчас там натюрмортно красовались кувшин с соком, огромный персик, стакан и записка. На бумажке: «Я на море».
Лерка потуже завернулся в халат, умылся. Выпил стакан холодного сока, выйдя на балкон. Там теплынь и светлынь, пахнет морем и небом. Ему показалось, что одинокая плывущая «голова» в море — это Борис. Пловец заплыл невообразимо далеко — и всё ещё плыл вдаль.
Лерка вернулся в комнату, поискал свой телефон. Не нашёл. Увидел макбук Бориса. Оживил его. Устроился в кресле с персиком и с ноутбуком. Но уже через несколько минут в дверь громко постучали. «Может, десерт принесли?» — хмыкнул про себя мальчик с персиком. Потащился открывать. Нет, не десерт.
========== 6. ==========
На пороге нимфа. Нет, красотка. Нет, мегера. Девушка из рыбного ресторана. Чёрная грива волос, брови вразлёт, тонна золота в ушах, сиреневые глаза — явно линзы, благородный прямой нос (никакого намёка на курносое «ми-ми-ми»); курортное утро — а она свежа, «цветёт и пахнет». А губы-то, пожалуй, передуты, не удерживают форму, демонстрируют поцелуйный максимум перманентно. Дама в белом мини, в каблукастом макси (Лерка считал, что такую обувь только для трансвеститов делают — и то для тех, кто в шоу выступает).
Сиреневый взгляд, хоть и искусственный, не предвещал ничего хорошего. После жуткой паузы рука с огненным маникюром взметнулась по направлению к Леркиной груди. Мятый гость в халате попятился, опасаясь быть разрезанным этими ногтевыми лезвиями. Дамочка, увидев растерянность в халате, предприняла наступление. Буря и натиск. Она чеканно продефилировала мимо мальчика с персиком, как на подиуме прошла до французских окон, эффектно развернулась и зафиксировала позу «the hunch» — плечи вперёд, руки в боки, живот втянут, одна нога выставлена вперёд.
— Значит, вот ты какой! — девушка выпалила неожиданно низким и приятным голосом. — Как вы встретились? Он специально в Будву приехал, знал, что ты здесь? Или случайно получилось? Не понимаю — как он тебя простил? Ведь уже всё прошло-зажило! Стоило бляди появиться, издалека пальчиком поманить, так он хвостом завилял! А я чувствую, что он мне лжёт: парень оказался не тем, просто похож и бла-бла-бла! И тут же какие-то дела у него без меня образовались! И ладно бы дела, так нет — развлекуха, яхты, сплавы!