Жизнь

Я увидела, как с его широких плеч ушла какая-то доля напряжения. Хотя он не улыбнулся, а просто кивнул в знак согласия или благодарности.

Муж подал мне руку, и мы покинули гостиную под взглядами наших друзей. Себастьян повел меня в кабинет своего отца, не проронив ни слова. Я была благодарна ему за это, ведь в голове роились вопросы, ответы на которые я с тревогой искала уже больше двух лет.

Я чувствовала, как внутри проснулся малыш и стал тревожно перебирать ножками. Наш сын будто почувствовал, что происходит важное событие, способное перевернуть спокойный мир, в который он скоро попадет.

– Малышка, тебе удобно? – заботился Себастьян, когда я села за широкий стол его отца.

Молча кивнув, я разблокировала свой мобильный и застыла над экраном. Мой палец так и повис над кнопкой «Загрузить». Я подняла лицо к мужу, который стоял рядом со мной и упирался руками в стол.

Он поймал мой взгляд и, выпрямившись, положил руки мне на плечи.

– У него все хорошо! – тихо заверил меня Себастьян. – Или мы сделаем все, чтобы с ним все было хорошо.

Решившись, я коснулась экрана и не сдержала возглас. На меня смотрел Ксавьер. Такой же, как в нашу последнюю встречу там, на крыльце храма, после крещения Александра. Только сейчас я видела его глаза в цифровом исполнении. Его темная футболка подчеркивала новоприобретенную худобу, а плохое освещение в незнакомой комнате компенсировала подсветка на камере мобильного телефона.

– Привет, детка! – улыбнулся мне друг.

На мои глаза тут же выступили слезы, и Себастьян сильнее сжал пальцы на моих плечах.

– Я решил не звонить тебе с поздравлениями, а просто записать сообщение, – продолжал Ксавьер, сверкая темными глазами. – Я пойму, если ты покажешь мою запись Себу. Наоборот, поддержу тебя. Не хочу, чтобы из-за меня между вами были секреты, пусть такие незначительное, но все же… Видишь ли, я тут пытаюсь тебя забыть, Зоя. Но пока не удается. Наверное, семь месяцев – это слишком мало, чтобы смириться с безответными чувствами. Согласна?

Семь месяцев?

Эхо его слов выбивало ритм в моем сознании.

– Ох, прямо вижу, как Себ сжимает кулаки, и слышу скрежет его зубов. Нервирую, да? – рассмеялся Ксавьер, и взъерошил свои слегка вьющиеся волосы. – Короче говоря, я хочу попросить прощения у тебя за то, что не выходил на связь последние три месяца. Дело в том, что я затеял одно дело и возлагаю на него очень большие надежды. Я никогда прежде таким не занимался, слишком серьезным оно мне казалось. А сейчас, кажется, вырос Ксавьер.

Он вздохнул и перестал улыбаться. Я заметила, что под его глазами пролегли тени усталости. А волосы стали немного длиннее, будто он пропустил традиционный визит к парикмахеру.

– Пока не могу рассказать тебе подробностей. Все довольно серьезно, повторюсь. Не телефонный разговор. Но придет время, и ты сама все узнаешь.

Он вздрогнул, будто его окликнули. На миг перевел взгляд с экрана, словно в комнату кто-то вошел.

– Кажется, мне пора уже заканчивать, – вновь улыбнулся он, уже глядя в камеру телефона. – Прямо слышу, как бурчит за твоей спиной Себ! Детка, – вздохнул он. – С Рождеством тебя! Искренне. С любовью. Твой Ксав.