Обретение надежды
- Автор: Герчик Михаил Наумович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Мастацкая лiтаратура
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Обретение надежды». Краткое содержание книги:
Надежда… Это она даёт силы и больным и врачам бороться за торжество жизни.
— Видишь ли, сынок, есть вопросы, которые люди называют проклятыми, потому что уже тысячелетия ломают над ними головы, а найти однозначного ответа не могут. Откуда берется жестокость… Действительно, это ведь так просто: быть добрым. А сколько на земле подлецов! Может, жестокость передается по наследству, как цвет глаз или цвет волос? Я лично в это не верю. Иначе у немцев был бы Гитлер, но не было бы Гете и Гейне. И Тельмана, и того солдата, который отворачивался и делал вид, что ничего не замечает, когда белорусские женщины забирали из гетто еврейских детей, чтобы спрятать в своих семьях. И ты меня, конечно, извини, но у твоей мамы и у всего человечества не было бы тебя. — Он прошелся по ординаторской, шаркая тапочками, и остановился у Саши за спиной. — Знаешь, как работает селекционер? Вот он возьмёт какое-нибудь зернышко и год за годом закрепляет его лучшие качества. Отбирает и закрепляет, отбирает и закрепляет. И получает необычное зерно. Самое урожайное, устойчивое… одним словом, самое лучшее. Ни один дурак не стал бы тратить жизнь, чтобы отобрать и закрепить худшие качества зерна: мелкость, неустойчивость к заморозкам или, скажем, к болезням. А вот среди людей веками шла селекция не на доброту, не на человечность, а на жестокость. Рви, хватай, топчи, набивай брюхо… Выживали сильные, жестокие, те, кто умел подчинить себе других. Конечно, во все времена были хорошие люди, не одни сволочи; слово «зло» вообще имеет только единственное число, обрати внимание; но селекцию на доброту начал социализм. Понимаешь? Отобрать и закрепить в человеке истинно человеческое, — вот что такое, по-моему, социализм. А труд селекционера — труд долгий.
— Я сказал маме… — Саша повернулся к нему, и доктор увидел бледное, с капельками пота над верхней губой лицо. — Если она будет обижать бабушку… если… я уйду из дому. Уйду, уеду куда-нибудь на Сахалин, буду всем говорить, что детдомовец, что у меня нет матери, что я не помню ее.
— Не надо, — сказал доктор. — Успокойся, сынок. Мы с ними поговорим, мы не дадим твою бабушку в обиду. Думаю, до этого дело не дойдет. Тебя-то мама любит?
Саша понурился.
— Меня-то она любит. Ну, зачем, зачем ей этот старый барсук? Мы так хорошо жили втроем! Все из-за него! Чтоб он сдох, сволочь плешивая!
— Ну-ну, — сказал Яков Ефимович и похлопал его по плечу. — Возьми себя в руки, ты же мужчина. Жестокость рождает жестокость, как крольчиха — крольчат. А добро рождает добро. Хотя, черт его знает, с добром иногда бывает и наоборот. Но с жестокостью — никогда, это точно.
Саша помолчал, словно собираясь с мыслями, но затем попрощался и ушел, ничего больше не сказав, а Яков Ефимович достал из тумбочки большую фаянсовую чашку и налил себе кофе: пора подкрепиться. Он пил кофе маленькими глотками, и чашка приятно грела ему руки, и думал доктор о том, что вот произошла великая революция, и отполыхала такая страшная война, и люди уже летают в космос, и расщепили ядро атома, и чего только не напридумали, чтобы облегчить и украсить себе жизнь, и скоро, да, скоро все-таки научатся излечивать любую локализацию рака, к тому идет, научатся… Но, наверно, научиться лечить от рака, разъедающего плоть, куда легче, чем научиться лечить от рака, разъедающего души, хотя, на первый взгляд, рак души очевиднее, доступнее для диагностики.
Яков Ефимович вспомнил, что еще днем собирался написать письмо в колхоз, на Гродненщину, но так и не выбрал времени, и теперь, пользуясь передышкой, принялся за работу. «Председателю колхоза имени 19 сентября, — старательно написал он, отхлебнув глоток остывшего кофе. — Уважаемый товарищ! Обращаюсь к вам как к коммунисту и государственному деятелю по делу, совершенно не терпящему отлагательств. К нам в институт по направлению районной больницы обратилась ваша колхозница, доярка Янина Никитична Михалева. Ее заболевание требует операции. Я. Н. Михалева сказала, что хочет посоветоваться с семьей, и уехала. С тех пор прошло около месяца, а от нее ни слуху ни духу, на наши письма она не отвечает. Уважаемый товарищ, Михалева должна обязательно и как можно скорее приехать к нам и согласиться на операцию, это — единственный способ избавить ее от тяжелой и опасной болезни. Каждый упущенный день усложнит ход лечения. Может, Михалевой не с кем оставить детей, возможно, есть другие причины, удерживающие ее дома. Уговорите, убедите, заставьте ее понять, что ничего важнее, чем ее здоровье, сейчас нет, помогите ей, если она нуждается в помощи. Речь идет о ее судьбе, о ее будущем, позаботиться о ней — ваш партийный и гражданский долг».