Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…
- Автор: Вощанов Павел Игоревич, Полторанин Михаил Никифорович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-271-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…». Краткое содержание книги:
Посидев в приемной, я побрел к Руцкому – его кабинет находился в другом крыле. Мыс ним выпили по рюмочке, посмотрели друг на друга. Настрой был боевой. Не такой, конечно, как в октябре 93-го, когда Александр Владимирович призывал народ штурмовать Останкино. Мы договорились с вице-президентом держаться до конца.
В Штабе обороны обстановка тоже была спокойной.
Сделав обход Белого дома, опять вернулся в приемную. Секретарь доложил, что звонил председатель КГБ В.А. Крючков, спрашивал, где Борис Николаевич. Об этом я сразу доложил Ельцину, позвонив из приемной в подвал.
Владимир Александрович Крючков внешне, может для показа (только кому?), относился ко мне хорошо. За несколько дней до путча Борис Николаевич был у него на приеме в новом здании КГБ на Лубянке. После беседы они вышли вдвоем, и шеф КГБ особенно тепло со мной попрощался, сказал добрые напутственные слова. «Неспроста», – подумал я. Для нас, офицеров госбезопасности, он был всесильным генералом могущественного ведомства. И вдруг – такое радушие, почти дружеское общение. Крючков, видимо, уже знал, что счет пошел на часы и грядущий путч уничтожит самозваных демократов. Я же о путче не догадывался, еще веря в искренность товарищеского напутствия бывшего моего руководителя.
…Владимиру Александровичу я вскоре перезвонил и сказал, что разговор с Ельциным возможен. Но по интонации, тембру голоса почувствовал: пик противостояния миновал, члены ГКЧП ищут мирные пути выхода из конфликта. А хитрая лиса Крючков просто всех опередил.
Потом, со слов Ельцина, я понял, что разговор шел о Горбачеве – в Форос за Президентом СССР гэкачеписты собирались послать самолет.
От нервного напряжения в эти августовские дни многие из нас потеряли аппетит. Ельцин тоже почти ничего не ел. Пил чай, кофе, немного коньяка. Борис Николаевич в то время вообще мало ел и гордился, что может управлять аппетитом. Если хотел резко похудеть, просто отказывался от еды на пару дней и внешне не страдал.
После разговора с Крючковым Ельцин не покинул подвал. Я тоже туда спустился. На дворе светало. Кто спал, кто разговаривал, кто лежал, молча глядя в потолок. Я заметил в стороне свободный стол, чуть меньше теннисного. Лег на него, под голову подложил чью-то спортивную сумку и минут на десять куда-то провалился. Меня лихорадило.
Наконец Борис Николаевич решил выйти из подземелья. Я нехотя сполз со стола. Опять дружной гурьбой, с коробками, печатными машинками мы двинулись обратно. Часы показывали пять утра. Только тогда мы узнали о гибели трех ребят около туннеля на Садовом кольце.
Последним «Зазеркалье» покинул Гавриил Харитонович. Попов часто бывал у Ельцина, и я удивлялся этим назойливым визитам – ведь дел у мэра столицы предостаточно. Раза два Гавриил Харитонович приглашал нас в гости, на дачу. Жена у него прекрасно готовит. Но больше всего нас поразили дачные погреба – настоящие закрома, забитые снедью, заморским вином, пивом… Мы с Борисом Николаевичем ничего подобного прежде не видывали и запасы Попова воспринимали как рог изобилия, из которого фонтанировали чудесные напитки с экзотическими названиями.
У Гавриила Харитоновича я впервые попробовал греческую коньячно-спиртовую настойку «Метакса». Шефу тоже понравилась «Метакса». Впоследствии я предлагал крепкую настойку с чем-нибудь смешивать. Мы стали «Метаксу» раз-бавлять шампанским. Напиток получался не очень крепкий, и меня это, как шефа охраны, больше всего устраивало.
…Вернувшись в родные кабинеты, все почувствовали себя увереннее. Штурма больше не ждали. Но никто не знал, сколько еще дней и ночей придется провести в Белом доме.
Последнюю ночь Борис Николаевич проспал на третьем этаже. Очень тихо, при потушенных фонарях мы провели его в заднюю комнату бывшего кабинета Председателя Верховного Совета РСФСР. Со всех сторон выставили охрану. Я же прилег только утром, растянувшись на раскладушке. Через полчаса меня разбудили и сказали всего одно слово: «Победа».
Конец двоевластия
Мне до сих пор трудно определить, кто же конкретно стал идеологом Беловежских соглашений, после которых Советского Союза не стало не только де-факто, но и де-юре. Дело не в частных лицах. Объявление независимости Россией и последующий парад суверенитетов не мог не отразиться на дальнейшей истории. Внутрисоюзные связи рушились, договоренности не выполнялись, номинальность статуса Горбачева осознавали все.
Возможно, что подлинный идеолог Беловежских соглашений был вовсе не в России. Активную роль в оформлении всего этого процесса, без сомнения, по прямому указанию Президента Ельцина сыграли Бурбулис, Шахрай и Козырев. До встречи в Беловежской Пуще Борис Николаевич проговаривал и с Шушкевичем, и с Кравчуком, и с Назарбаевым варианты разъединения. Но мало кто даже в мыслях допускал, что расставание произойдет столь скоро и непродуманно.