Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Грабежи и насилия, чинимые тушинцами, и безжалостное подавление земского движения в Замосковье и Поморье укрепили решимость осажденных в Москве и Коломне, Троице-Сергиевом, Иосифо-Волоколамском монастырях и Смоленске сражаться с врагами до конца. Отправка крупных тушинских отрядов для подавления земского движения в Замосковье и Поморье еще более ослабила их группировки у стен Москвы и заставила сменить тактику в борьбе за русскую столицу. Их последующие действия показывают, что тушинцы пытались, измотав и обескровив москвичей и правительственные войска блокадой и постоянными стычками, подготовить и осуществить в столице переворот в пользу самозванца.

Важным элементом в реализации тушинских планов должен был стать захват Коломны. А. Рожнятовский в записи 2 (12) декабря 1608 г. прямо говорит, что знатные перебежчики из столицы объяснили тушинцам, какую роль в судьбе Москвы играет Коломна, и посоветовали, «как можно быстрее, занять Коломенскую дорогу, а после этого столица Москва должна была быстро сдаться». Несколько дней спустя, по свидетельству слуги Мнишков, тушинцы отправили для взятия Коломны отряд Хмелевского, которого он назвал Корницким[1885].

Василий Шуйский прекрасно понимал, как важно для него удержать Коломну и, при первых же вестях о грозившей городу опасности, направил туда отряд правительственных войск во главе со стольником кн. С.В. Прозоровским и думным дворянином В. Сукиным[1886]. Я. Сапега, получив известия об этом отряде, сделал запись на карте Поволжья: «Василий Сукин в Коломну с тремя пушками» и указал его численность, но затем, по каким-то причинам, вымарал приведенную цифру[1887]. Назначение командирами отряда видных представителей государева двора свидетельствует, что царь использовал свои последние резервы, и правительственный отряд был небольшим. Спешка с отправкой подкреплений едва не погубила дело. Первый коломенский воевода дворянин московский И.М. Бутурлин подал царю жалобу «об утере чести» на стольника кн. С.В. Прозоровского. Вспыхнул острый местнический спор, который заставил Василия Шуйского принять решительные меры. Царь велел объявить И.М. Бутурлину «с опалой», что он «дурует»[1888].