Заговорщики Гора

Меня несколько успокаивали слова Антиопы о том, что рабыни нападениям не подвергались, по крайней мере, это так выглядело. Безусловно, скорее всего, ни одной другой рабыне не приходилось видеть лапы и мех, покрытый засохшей кровью.

Я не могла похвастаться глубокими познаниями о Леди Бине, о её звере, и их мире или мирах, из которых они происходили.

Я была уверена, что он — кюр, пусть сама Леди Бина такой уверенности не испытывала.

Почему я покорно исполняла приказы зверя?

Что если я двигалась навстречу своей смерти?

Но, если так, то зачем ему было давать мне те инструкции, которые он мне дал? Разве они не были бессмысленными и чрезмерными. А может, их целью было успокоить мои подозрения, заставить меня потерять бдительность? Он говорил, что если я буду повиноваться, то мне не причинят боль. Почему-то мне было трудно в это поверить. Разве ночные улицы сами по себе не являлись синонимом опасности? Кто мог знать, что могло скрываться за следующим поворотом? Разве здесь нельзя было быть убитым напряжённым стражником, тыкающим копьём в темноту, в сторону любого шороха, источник которой был неизвестен?

Я провела ладонью по голове, почувствовав мягкий ёршик волос. Косынки я теперь не носила. Почему-то это оказалось важным для Лорда Гренделя. Потом я опустила руку, дотронувшись по пути до своего ошейника. Похоже, что тот факт, что моя шея была окружена сталью, идентифицирующей меня как не больше чем кейджеру, также мог иметь некоторое значение.

Этот зверь пугал меня до дрожи в коленях, но, как ни странно, я совсем не была уверена в том, что он желал мне зла. Если бы ему было нужно убить меня, то он мог сделать это в любой момент, легко и безнаказанно. Обычно он относился ко мне с заботой и даже добротой. Он и наказывал-то меня лишь однажды, и тот урок не было никакой нужды повторять. Бывшая Аллисон Эштон-Бейкер — умная рабыня, она быстро учится, очень быстро. Моя неволя в их доме не была тяжёлой. Зверь во многих аспектах, несмотря на его размеры и пугающую внешность, казался мне чувствительнее, разумнее и даже человечнее Леди Бины. И конечно, я себе даже представить не могла, что он в каком-нибудь общественном месте мог бы дать мне десять енов на то, чтобы я продемонстрировала свою привлекательность для мужчин, а если бы провалила этот экзамен, продать мясникам на корм слинам. Я по сей день задаюсь вопросом, поступила бы со мной так Леди Бина или она просто меня пугала. Разумеется, у меня не было ни малейшего желания проверять это на практике. Я подозревала, что она вполне могла бы сделать это, если бы я оказалась не в состоянии удовлетворить её любопытство в этом вопросе, и не потому, что она была бессердечной или жестокой, а скорее просто потому, что ей было интересно. В конце концов, если один объект оказался не способным удовлетворить её любопытство, то от него можно отказаться и заменить другим, который может оказаться более удовлетворительным. Иногда я спрашивала себя, насколько полно она была осведомлена, кроме как интеллектуально или абстрактно, о существовании других людей с их чувствами, эмоциями, желаниями и так далее. Несомненно, она понимала такие вещи, но возможно, не рассматривала их как имеющие особое значение, если вообще имеющие таковое. Интересно также, что она внешне выглядевшая самым что ни на есть человеком, могла до некоторой степени казаться менее человеком, и наоборот, в некоторых аспектах казаться менее человечком, но быть человеком в большей степени. Впрочем, кто может сказать точно, что есть человек, и что значит быть человечным?