Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
— Как-нибудь да будет! Не может быть, чтобы никак не было… Ведь верно?
«…Как-нибудь будет, — думал Дмитрий, не переставая следить за ночью, бегущей по обеим сторонам поезда. — Найду какую-нибудь работу. Черт с ним, с искусством, в конце концов! Пойду учителем в школу. Не возьмут — на завод. Ведь есть же в Пензе заводы и фабрики… Это в Чарджоу — одна шелкомотальная… А может, и Фадеев откликнется. Но прежде всего — телеграфировать Тасе. Пусть немедленно выезжает. В такое время нельзя одному. Надо всем вместе. Обязательно надо».
И первое, что сделал Муромцев, когда красно-черный поезд беды остановился опять же на одном из самых далеких путей, у вокзала Пенза-I, — стал в длинную очередь у окошка телеграфа и послал в Ленинград телеграмму:
«Я в Пензе. Выезжайте, как сможете. Телеграфируй главный почтамт».
Глава вторая
ГЛУБОКИЙ ТЫЛ
Здание Облдрамтеатра показалось Муромцеву вызывающе огромным. Оно возвышалось на Московской словно белый океанский пароход, случайно заплывший в устье широкой, и неглубокой реки.
Оказавшись в просторном вестибюле — направо находилась кабинка кассы и рядом дверь с дощечкой: «Зам. директора», — Дмитрий по очереди ткнулся в три застекленные двери, ведущие во внутренние помещения театра. Ни одна не подалась. Тогда он попытался проникнуть в кабинет заместителя директора, но тщетно — и эта дверь была заперта.
Откуда-то сбоку вышла пожилая женщина с шваброй, обмотанной мокрой тряпкой.
— Чегой-то ты, мил человек, озоруешь? — грозно вопросила она, присматриваясь к Дмитрию настороженным взглядом. — Ломишься в запертые! Не в себе, может?
— Простите, — успокоительно начал Муромцев. — Я приезжий. Хотел повидать кого-нибудь из администрации.
— Так бы и говорил. Ахтеров нет и замдирехтура тоже, а Анна Юльевна на месте. У нас сейчас гастроли.
— А кто она — Анна Юльевна? Я ведь никого не знаю.
— Главная она. Дирехтор наш.
— Вот бы мне ее повидать.
Уборщица еще раз смерила Муромцева оценивающим взглядом.
— Коли надо, значит, надо. Пойдем со мной.
Открыла боковую дверь и, взяв наперехват швабру, точно готовясь к штыковому бою, пошла по полутемному коридору. Навстречу шли двое.
— К вам, Анна Юльевна, — зычно крикнула уборщица. — Приезжим назвался.
Женщина с гладко причесанными темными волосами и в пенсне без оправы выдвинулась вперед.
— Вы ко мне, товарищ? — В ее глуховатом голосе прозвучали тревожные нотки.
Муромцев назвал себя.
— Был художественным руководителем Чарджоуского театра-студии.
— Да-а? — протянула Анна Юльевна. — И какое же у вас дело?
Муромцев ждал, что она пригласит его в свой кабинет и уж во всяком случае выслушает всю его историю. Поэтому он неопределенно промямлил:
— Вчера приехал, и вот хотелось бы поговорить. Посоветоваться… Я в Пензе впервые…
— Вы проездом? В Москву? — спросил мужчина в сером костюме, стоявший чуть позади директора театра.
— Нет, почему же проездом… Собираюсь остаться в Пензе.
— Так вы по поводу работы? — жестче, чем хотелось бы Муромцеву, спросила Анна Юльевна.
— Да, я думал, что, может, понадоблюсь… — тянул Муромцев.
Она не спросила документов, не поинтересовалась биографическими подробностями. Всплеснула руками и обратилась не к Дмитрию, а к своему спутнику:
— Ну как сговорились! Уже третий. — И к Дмитрию: — У нас три режиссера: Владимир Прохорович Вольмар, художественный руководитель театра, Отрадин и вот — Евгений Николаевич…
— Белов, — назвал себя человек в сером костюме и пожал Муромцеву руку.
— Вы меня не так поняли. Я ищу работы, а не должности режиссера, — сказал Дмитрий.
— Да, но у нас на сорок процентов сокращаются штаты. Не знаю, что и делать, — как-то жалобно, по-домашнему сказала Анна Юльевна.