Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Августа, сдавленно: Тебя это не может…
Ц. А. взмахивает рукой, побелев от ярости, глядит на нее испепеляющим взглядом. Она кричит: Тебя это не может радовать!
Некто голосом кастрата вопит: Но ведь сам фюрер пригласил его на перепелиную охоту!
Дверь.
Лестница.
Комната.
Чемодан.
Когда она сбегает вниз по лестнице, навстречу ей устремляется лакей. Он вырывает у нее чемодан, пытается затолкать ее обратно в комнату. Они борются. Она не отдает чемодан.
Лестница.
Холл.
Дверь на улицу.
Площадка перед домом пуста, лишь ее автомобиль стоит как стоял. Рывком она открывает машину и кидает на сиденье чемодан. Обернувшись, она видит в дверях Ц. А. с ружьем в руках. Он вскидывает ружье и целится в Августу. Она видит дуло — крошечное тускло-серебристое колечко, которое быстро растет и вот уже заслоняет Ц. А. Звать на помощь? Издалека, со стороны шоссе, ей слышна сирена полицейской машины. Но ей слышен и выстрел.
В КАЛЕЙДОСКОПЕ
1
Брат Лоры провалил выпускные экзамены. Ее отец, директор банка, с досады забрал его из гимназии и отдал учиться ремеслу; парень увлекся на некоторое время, потом исчез. Спустя три месяца, ограбив с двумя дружками сберегательную кассу, он добровольно сдался полиции. Дело было сработано настолько неумело, что полиция тут же взяла его сообщников со всей их добычей в семь тысяч марок. Тогда-то он и явился с повинной, но, несмотря на это, получил довольно большой срок, так как судья углядел в нем главаря шайки. Отсидев год с лишним, он был переведен из тюрьмы в лагерь: посреди голой степи в старом, еще с военных времен, бараке вместе с двумя-тремя десятками арестантов он должен был делать целлулоидные игрушки. В прошлую пятницу случилась катастрофа: загорелся целлулоид. Герду и еще четверым заключенным пожар стоил жизни.
Лора сильно изменилась: вид у нее был неважный, вся она как-то постарела. Открыв дверь, она от удивления вытаращила глаза: Бог ты мой, ну и гнала же ты! Раньше вечера я тебя никак не ждала.
Сейчас полшестого, сказала Августа. Я что, рано?
Да нет, что ты, просто я даже еще и переодеться не успела.
Ты теперь всегда будешь наряжаться к моему приходу?
Лора взяла у нее плащ и повесила на вешалку. Только сейчас Августа заметила ее сынишку, прятавшегося за материнскую юбку.
Вот это да: Петер уже ходит!
Так ведь он еще в Берлине пошел, сказала Лора.
Августа нагнулась, чтобы поздороваться с Петером, но он не узнал ее, убрал руки за спину и побежал своими маленькими ножками в стоптанных, сваливавшихся с него войлочных тапочках в комнату, где устроился возле груды деревянных кубиков. Августа села на ветхий кожаный диван, купленный Германом еще в Берлине; Лора, став позади стула, вперилась в окно. Как и раньше, она была одета в черное — в черную блузку и черный сарафан, — но сейчас и чулки на ней были черными. На Августу она не смотрела — она смотрела в окно. Квартира находилась на пятом этаже, с высоты которого улица казалась ущельем. Где-то за домами висело низкое закатное солнце. Августа поняла: Лора смотрит в окно, чтобы сдержать слезы. Она чувствовала, что разрыдается и сама, если встретится с Лорой взглядом, и потому уставилась на часы Германа, вывешенные на стене. Коллекция старых карманных часов: луковица к луковице, всевозможных размеров, на овальном поле. Некоторые были без стрелок, но все — стояли. В Берлине, случалось, их заводили.
Лора сказала: Кто будет первой задавать вопросы: ты или я?
Я, ответила Августа.
Собственно, рассказывать было почти нечего. Германа сразу отпустили с работы. Он позвонил Лоре с вокзала и только сообщил, что должен поехать к Герду. Вечером позвонил ее отец и рассказал всю правду. Он был сам не свой, причитал: Боже мой, ох этот парень, этот парень… Лора сказала: Это звучало так, будто Герд опять оскорбил его, не посчитался с его положением. Полиция сперва настаивала, чтобы Лора лично опознала брата. Встретившись с нею на кладбище, Герман сказал: Какие идиоты! Там и опознавать-то было нечего! Что один, что другой — все пятеро выглядели одинаково, любой из них мог оказаться Гердом. Дело кончилось тем, что был позван лагерный зубной врач, который изобразил, будто узнал их. Лора сказала: Мне совершенно все равно, если вместо брата мы похоронили кого-то другого. Странно, да? Я всегда придавала этому такое значение, но, по правде говоря, разницы нет никакой.