Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение

Посидев и попив чайку, они засобирались домой. У Илюши, ее сына, даже слезы на глазах появились при прощании с Филимоном. Он очень просил его не обижать и обязательно сохранить до его прилета. Как я его понимал! Когда они ушли, я спросил супругу:

– Ну хрен с ней, с Кристиной, а вот что ты мальчику-то сможешь сказать, если этот уродец куда-нибудь умотается? Ну не могу понять, зачем такую ответственность на себя было брать? Ты же про Илюшу знала, какой он впечатлительный.

А тут и еще одна неожиданная нюанса всплыла. Оказывается, на время отъезда в их квартире спокойно остался ее муж и отец Ильи. И Кристина просто боялась, что он по каким-то ей одной известным причинам их Филечку может забыть вовремя впускать и выпускать.

Маринина бывшая подруга по учебе, а ныне американская опытная заводчица собак и кошек из Флориды, не стесняясь в выражениях, откомментировала эту ситуацию по телефону:

– Развели тебя, подруга, вчистую, как последнюю лохушку. Эбать-копать!

Пока мы это все обсуждали, кот сидел и внимательно, но без эмоций смотрел на нас своими желтыми глазами. Изучал.

– Смотри, смотри, – сказал я ему. – И запомни. Пока тут не приживешься, наружу ни шага! И вам, дамочки сердобольные, самим придется без открытых окон и дверей научиться сидеть. Но за что вы тут вдвоем боролись, на то и напоролись. Такой будет теперь у вас отдых!

И только я кончил свои нравоучения, как кот вдруг скользнул в ванную и с туалетного бачка сиганул в маленькое окошечко наверху, прорвал там сетку – и только его и видели! Такого от него даже я не ожидал. Дигуне даже в голову ни разу не приходило туда соваться и выбирать такой странный маршрут, чтобы выбраться из квартиры.

Я выскочил за угол, когда он уже был на соседнем участке – только хвост мелькнул. За этим забором жил единственный для нас неприятный во всех отношениях сосед. Хорошо, что мы его очень редко видели. Местный старожил и миллионер, он предпочитал находиться большую часть времени в Бельгии, экономя на налогах.

Однажды я пытался договориться с ним о подстрижке его оливковых деревьев, с которых к нам падало много всякого сора и сами оливки, все изъеденные какими-то червяками.

По закону, принять меры, чтобы его деревья, стоящие менее чем в десяти метрах от общей изгороди, не мешали соседям, было его прямой обязанностью. Во время разговора я услышал много рассуждений о том, как он все понимает и как любит оливы, и как важно, чтобы эта дорогостоящая (это для него-то) операция была проведена в самое благоприятное для них время, но не получил внятного ответа. Вообще никакой конкретики, кроме абстрактного обещания обязательно озаботиться этой проблемой, вот жаль только, что подходящее время в этом году только что прошло!

Обещанного я уже три года жду под усмешки Жан-Пьера. Он и сам пробовал с ним договариваться по другим проблемам, но с тем же результатом.