Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— Они сегодня собираются это обсуждать. Папа, мама, дядя Роджер и тетя Эдит. Тетя Эдит хочет отдать Роджеру свои деньги — только пока их у нее нет. А папа, наверное, не даст. Он говорит, что если Роджер попал впросак, винить в этом он должен только самого себя и бессмысленно бросать деньги на ветер. Мама даже слышать про это не желает. Она хочет, чтобы папа вложил деньги в «Эдит Томпсон». Вы слыхали про Эдит Томпсон? Она была замужем, но не любила мужа. Она была влюблена в одного молодого человека, его звали Байуотерс. Он сошел на берег с корабля и после театра пробрался какой-то улочкой и всадил нож ему в спину.
Я еще раз подивился необыкновенной осведомленности Жозефины, а также артистизму, с каким она (если не обращать внимания на некоторую неясность в расстановке местоимений) изложила буквально в двух словах основные вехи драмы.
— Звучит-то это все хорошо, — сказала она, — но в пьесе, мне кажется, все будет совсем не так. Будет опять как в «Иезавели». Как бы мне хотелось узнать, почему собаки не отгрызли Иезавели кисти рук, — сказала она со вздохом.
— Жозефина, ты говорила мне, что знаешь почти наверняка, кто убийца.
— Ну и что из этого?
— Кто же он?
Она облила меня презрением.
— Понимаю, — сказал я. — Оставляем все до последней главы? И даже если я пообещаю ничего не говорить инспектору Тавернеру?
— Мне не хватает нескольких фактов, — заявила она, швырнув в пруд сердцевину яблока, а затем добавила: — Но в любом случае вам я ничего не скажу. Если уж хотите знать, вы — Ватсон.
Я проглотил оскорбление.
— Согласен, — сказал я. — Я — Ватсон. Но даже Ватсону сообщали данные.
— Сообщали что?
— Факты. И после этого он делал неверные выводы на основании этих фактов. Представляешь, как это смешно, если я буду делать неверные выводы.
Минуту она боролась с искушением, а затем решительно затрясла головой:
— Нет, не скажу. И вообще мне не так уже нравится Шерлок Холмс. Ужасно все старомодно. Они еще ездили в двухколесных экипажах.
— Ну, а как насчет писем?
— Каких писем?
— Которые писали друг другу Лоуренс Браун и Бренда.
— Я это выдумала.
— Я тебе не верю.
— Правда, выдумала. Я часто выдумываю разные вещи. Мне так интереснее.
Я пристально посмотрел на нее. Она не отвела взгляда.
— Послушай, Жозефина, в Британском музее есть человек, который прекрасно знает Библию. Что, если я спрошу у него, почему собаки не отгрызли кисти рук Иезавели? Тогда ты расскажешь мне про письма?
На этот раз колебания были долгими.
Где-то совсем рядом неожиданно хрустнула ветка.
— Нет, все равно не скажу, — окончательно решила она.
Мне ничего не оставалось, как признать поражение. Я вспомнил, к сожалению слишком поздно, совет моего отца.
— Понимаю, это просто такая игра, — сказал я. — На самом деле ты ничего не знаешь.
Она сверкнула глазами, но не поддалась на мою приманку.
Я поднялся:
— А теперь я должен поискать Софию. Пошли!
— Я останусь здесь, — запротестовала она.
— Нет, ты пойдешь со мной.
Я без церемоний дернул ее за руку и заставил встать. Она с удивлением смотрела на меня, видимо намереваясь оказать сопротивление, но потом вдруг сдалась даже с какой-то кротостью, потому, я думаю, что ей не терпелось узнать, как отреагируют домашние на мое присутствие.
Почему я так стремился увести ее? Я не мог сразу ответить на этот вопрос. Догадка пришла, только когда мы вошли в дом.
Виной всему была неожиданно хрустнувшая ветка.
14
Из большой гостиной доносился шум голосов. Я постоял у двери, но, так и не решившись войти, повернулся и пошел по длинному коридору. Повинуясь какому-то непонятному импульсу, я толкнул обитую сукном дверь. За ней был темный проход, но вдруг в конце его распахнулась еще одна дверь, и я увидел просторную ярко освещенную кухню. На пороге стояла старая женщина — дородная, грузная старуха. Вокруг ее весьма обширной талии был повязан белоснежный крахмальный фартук. Как только я взглянул на нее, я понял, что все в порядке в этом мире. Такое чувство всегда возникает при виде доброй нянюшки. Мне уже тридцать пять, но у меня появилось ощущение, что я четырехлетний мальчуган, которого обласкали и утешили.
Насколько я знал, няня никогда раньше меня не видела, но это ей, однако, не помешало сразу сказать:
— Вы ведь мистер Чарльз? Заходите на кухню, я вам чаю налью.
