Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— Понятно. — Голос отца звучал холодно. — И что же заставило вас передумать?
— Передумать?
— Да. Что заставило вас пойти к отцу и все-таки попросить финансовой помощи?
Роджер непонимающим взглядом уставился на моего отца:
— Я не ходил!
— Оставьте, мистер Леонидис.
— Да нет, вы перепутали. Не я пошел к нему, а он сам вызвал меня. Он что-то услышал в Сити. Очевидно, прошел какой-то слух. Ему всегда становилось все известно. Кто-то ему сказал. Он за меня взялся как следует, и я, конечно, не выдержал… Все ему выложил. Сказал, что мучаюсь не столько из-за денег, сколько от сознания, что подвел его, не оправдал его доверия! — Роджер судорожно сглотнул. — Дорогой отец, — проговорил он. — Вы и представить себе не можете, как он ко мне отнесся. Никаких упреков. Сама доброта. Я сказал ему, что помощь мне не нужна, даже лучше, если он не станет помогать. Я бы предпочел уехать, как и собирался. Но он и слышать ничего не хотел. Настаивал на том, чтобы прийти мне на помощь и снова поставить на ноги нашу фирму.
— И вы хотите, чтобы мы поверили, будто ваш отец собирался оказать вам финансовую поддержку? — резко сказал Тавернер.
— Ну разумеется. Он тут же написал своим маклерам и отдал распоряжения.
Очевидно, он заметил выражение недоверия на лицах обоих инспекторов. Он покраснел.
— Слушайте, — сказал он, — письмо до сих пор у меня. Я обещал отцу отправить его по почте. Но потом… такое потрясение… суматоха… Я, конечно, забыл про него. Оно, наверно, у меня в кармане.
Он достал бумажник и долго в нем копался. Но наконец нашел, что искал: мятый конверт с маркой, адресованный, как я, наклонившись, увидел, господам Грейторексу и Ханбери.
— Прочтите сами, — добавил Роджер, — если мне не верите.
Отец вскрыл письмо. Тавернер подошел и встал у него за спиной. Я тогда его не читал, но прочел позже. Господам Грейторексу и Ханбери поручалось реализовать какие-то капиталовложения и прислать к нему на следующий день кого-то из членов фирмы за получением инструкций. Деловая часть письма осталась для меня темной, но суть была ясна: Аристид Леонидис готовился еще раз подставить сыну свое плечо.
Тавернер сказал:
— Мы дадим вам за него расписку.
Роджер взял расписку и встал:
— Это все? Теперь вы поняли, как все происходило?
Вместо ответа Тавернер спросил:
— Мистер Леонидис отдал вам письмо, и вы ушли? Что вы делали дальше?
— Я бросился к себе. Моя жена как раз вернулась домой. Я рассказал ей, как собирается поступить отец. Как он изумительно ведет себя. Я… право, я едва сознавал, что делаю.
— И как скоро после этого стало плохо вашему отцу?
— Постойте, дайте подумать… наверное, через полчаса, а может, через час прибежала Бренда. Очень испуганная. Сказала, что с ним неладно. Я бросился с ней туда. Но это я уже вам рассказывал.
— Когда вы были у отца в первый раз, заходили вы в ванную, примыкающую к комнате отца?
— Не думаю. Нет… уверен, что не заходил. А в чем дело, неужели вы могли подумать, что я…
Отец сразу же погасил вспышку негодования — он поднялся и пожал Роджеру руку.
— Благодарю вас, мистер Леонидис, — сказал он. — Вы нам очень помогли. Но рассказать все вы должны были раньше.
Когда дверь за Роджером захлопнулась, я встал и подошел к отцовскому столу, чтобы взглянуть на письмо.
— Оно может быть и подделкой, — с надеждой проговорил Тавернер.
— Может, — отозвался отец, — но я не думаю. По моему мнению, это соответствует действительности. Старый Леонидис собирался вызволить сына из беды. И ему при жизни удалось бы это гораздо лучше, чем Роджеру после его смерти. Тем более что завещание, как выясняется, отсутствует, и размеры наследства Роджера теперь весьма спорны. Следует ожидать проволочек и разных осложнений. В теперешней ситуации крах неминуем. Нет, Тавернер, у Роджера Леонидиса и его жены не было мотива для устранения старика. Наоборот… — Он вдруг умолк и задумчиво, как будто его осенила внезапная мысль, повторил: — Наоборот…
