Телохранитель Ее Величества 1. Точка невозврата [АТ]

— Тебе же сказали, это по максимуму. Скорее всего, меньше, — довольно усмехнулась стоящая рядом Катарина. — По крайней мере, с тобой ничего серьезного, и это радует.

— Это по-твоему «ничего серьезного»? — не мог не пробурчать я, все-таки отдавая себе отчет, что она права — да, ничего серьезного. Подстрой нервной системы и её необратимые деструктивные изменения — разные вещи.

Катарина в ответ лишь усмехнулась и поднесла браслет к губам:

— Можете заходить.

Гермозатвор поднялся, в каюту вошли девчонки, все пятеро.

— Значит так, слушайте сюда…

Далее она поведала о рекомендациях сеньоры Рамирес, но отдала их в виде приказа. Которого нельзя ослушаться и который невозможно игнорировать.

— Одного его не оставлять, — подвела она итог. — Постоянно болтайте с ним, что-нибудь рассказывайте или спрашивайте. Его мозг должен работать, и эту работу вы должны ему обеспечить. Всё ясно?

Мои напарницы угрюмо кивнули.

— Выполняйте.

Первой по жребию «ублажать» меня выпало Пауле. Впрочем, мне кажется, девчонки схитрили, и жребий в руках у красноволосой оказался не так уж случайно. Однако, она была не против.

В чем интрига? Да в том, что они меня до сих пор боялись, все вчетвером. Кроме огненного демона, пришедшей, как и я, с «воли», гораздо позже тринадцати лет, и не боящейся мальчиков в принципе — привыкла к ним в ТОЙ жизни. Приютские же держали дистанцию, как бы показывая, что хотят общаться, но пока в раздумьях. Даже Маркиза, подобная своим спокойствием и уравновешенностью королевскому питону, держала между нами высокую стену, тесно общаясь только на занятиях, и только по делу.

Паула же в общении не боялась и не стеснялась совершенно ничего. Но при этом она была единственной, кто стеснялся разгуливать нагишом, и единственной кто отворачивалась, когда мимо нагишом пробегал я.

— Итак, чем же тебе засирать мозги? — улыбнулась она, садясь напротив.

— «Засирать»? — потянул я. — Для аристократки у тебя слишком богатый лексикон нецензурных и околоцензурных слов. Может, об этом?

Она улыбнулась.

— Этого я нахваталась уже здесь. В пику тому, чему меня учили ТАМ.

— А чему учили ТАМ? — улыбнулся я. Кажется, разговор пошел.

— Быть «благовоспитанной сеньоритой» — перекривила она чей-то голос и рассмеялась. — «Достойной представительницей своей семьи». Меня всегда учили, что плебеи говорят, как плебеи, а высшее общество, как высшее общество, — продолжила она. — На то оно и высшее. Мы не можем позволить себе говорить, как они, потому, что мы не грязные нищие оборванцы. Ну, и в таком духе.

— «Истиный кабальеро — это человек, который назовет кошку кошкой, даже если он споткнулся о неё и упал»? — процитировал я древнюю истину. Она засмеялась.

— В общем, да. «Мы не такие, как все» — это один из столпов, на котором держится философия аристократии. Философия того, что они — избранные, сверхлюди. Что даже какают не так, как остальные.

— Арахисом в шоколаде? — рассмеялся я.