Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

Какова бы ни была их фактическая численность, бесспорно, что среди них были одни из знатнейших людей королевства: Карл, герцог Орлеанский; Жан, герцог Бурбонский; Карл, граф д'Э; Людовик, граф Вандомский; и Артур, граф Ришмон; вместе с образцом французского рыцарства маршалом Бусико. Это была катастрофа для дела Арманьяков эпического масштаба. За исключением дофина, который умрет невредимым всего через пару месяцев в декабре 1415 года, семидесятипятилетнего герцога Беррийского, который умрет в следующем году, и Людовика, герцога Анжуйского (чей отряд из 600 человек не прибыл вовремя на битву, повернул вспять и вернулся в Руан, не сделав ничего, столкнувшись с некоторыми французами, бежавшими с поля боя), все значимые лидеры арманьяков были убиты или взяты в плен.

Близился вечер, и даже небо плакало над залитым кровью полем Азенкура, и Генрих решил, что уже слишком поздно возобновлять свой путь в Кале. Как бы ни было неприятно проводить ночь в такой близости от куч непогребенных мертвецов, его людям отчаянно не хватало отдыха и сна. Им нужно было набраться сил, а брошенные на поле французские багажные повозки предлагали им желанный и готовый запас провизии после скудного рациона предыдущих недель. Сам король удалился в свои прежние покои в Мезонсель, где, как они были обязаны сделать по условиям своего договора, его капитаны сдали ему всех принцев королевской крови и французских командиров, попавших в плен. Согласно одному источнику, написанному почти четверть века спустя итальянцем под покровительством Хамфри, герцога Глостера, Генрих потребовал, чтобы самые знатные из его французских пленников прислуживали ему на пиру в ту ночь. Хотя эта история приобрела популярность, поскольку ее повторяли историки Тюдоров, она не встречается ни в одном рассказе очевидцев или современников и, похоже, была приукрашена. В конце концов, как отметил Лефевр де Сен-Реми, большинство пленников были ранены и поэтому не были в состоянии ждать своего пленителя. В любом случае, это был не тот момент для безжалостного унижения пленников, которое Генрих продемонстрировал при публичной сдаче Арфлера. Вместо этого он обращался с ними с изяществом и пунктуальной вежливостью, вежливо и утешительно разговаривая с ними, обеспечивая лечение раненых и предлагая им всем еду и вино.[647]