Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

Даже самый нечестивый солдат в английской армии должен был задуматься о победе, которая, несомненно, оправдывала термин "чудесная". Действительно, вскоре стали распространяться слухи о том, что чудо действительно произошло. Нашлись люди, готовые подтвердить, что они видели Святого Георгия, воинственного покровителя Англии, сражающегося на стороне англичан, как он помогал норманнам против сарацин в битве при Керами в 1063 году.[641] Если Святой Георгий и появился, то ни капеллан, ни другие очевидцы его не заметили. Однако все были едины в том, что приписывали победу Богу. "Наша Англия. имеет основания радоваться и печалиться", — писал капеллан, повторяя слова своего короля. "Есть основания радоваться одержанной победе и освобождению ее людей, и есть основания скорбеть о страданиях и разрушениях, принесенных смертью христиан. Но пусть наши люди не приписывают победу своей славе или силе; пусть она приписывается только Богу, от Которого всякая победа, чтобы Господь не разгневался на нашу неблагодарность и в другое время не отвратил от нас, что, не дай Небеса, Его победоносной руки".[642]

Такова была, по сути, точка зрения почти всех современников, включая самих французов. Некоторые бургундцы поспешили обвинить арманьяков, распространяя среди международных представителей церкви, собравшихся на Констанцском соборе, слухи о том, что Карл д'Альбре и Карл Орлеанский предали свою сторону, перейдя во время битвы на сторону англичан — особенно неприятная попытка отвести критику по поводу отсутствия в битве их герцога. Говорили даже, что новости об Азенкуре были встречены в Париже с радостью, потому что это было поражение арманьяков.[643]

Другие летописцы, независимо от политических пристрастий, возлагали вину на руководителей французских войск. Их обвиняли в том, что они слишком поспешили, не дождавшись прибытия собственных лучников и арбалетчиков, что было явной неправдой; что они были слишком высокомерны, чтобы принять военную помощь этих людей, поскольку они были ниже их по социальному положению, что в какой-то степени справедливо; и что они не смогли навести дисциплину, что было справедливо в отношении небольшого кавалерийского подразделения, но не в отношении огромного количества пехоты, которая терпеливо удерживала свои позиции в течение нескольких часов накануне вечером и утром в день битвы. Какие бы практические объяснения катастрофы ни были найдены, французские комментаторы считали их лишь случайными. Они не сомневались, что истинной причиной поражения была божественная кара за их собственные грехи. Под этим они подразумевали как личные моральные недостатки, такие как грех гордыни, который они приписывали в первую очередь дворянам, занявшим свои места в авангарде, или трусость, из-за которой многие бежали с поля боя, так и политические амбиции и распри, которые настроили арманьяков против бургундцев, ввергли страну в гражданскую войну и позволили англичанам осуществить вторжение.[644]