Сказка без чудес

Таксист ждал их терпеливо за воротами.

— Ты, командир, трогай, метров сто проезжай, и встань в конце улицы, — распорядился Яков, забираясь на заднее сиденье.

— А косолапого не забыли? — усмехнулся водитель, заводя двигатель.

Лесовик не ответил, кивнул только, когда таксист притормозил на выезде из посёлка.

Открыл дверцу, и стал ждать чего-то, поинтересовавшись оживлённо у Глеба Сергеевича:

— Ну, как тебе у цыган понравилось? Хитрый народ! Кто цыгана обманет, тот три дня не проживёт…

Отставной чиновник промолчал хмуро.

И в этот миг в отдалении со стороны цыганского замка послышался грозный раскатистый рёв, крики, детский визг.

А ещё секунду спустя из ворот выскочил и помчался по улице, шустро перебирая всеми четырьмя лапами, Потапыч.

Дурацкая фетровая шляпа сбилась ему на закорки, свободный конец поводка волочился по пыльному гравию.

Одним махом, словно ему каждый день доводилось на машинах кататься, зверь юркнул в открытую заботливо Яковом дверцу, и удрюпался, сопя, рядом с ним на заднем сиденье.

Глеб Сергеевич только таращился на медведя.

Наконец, сообразив что случилось, Дымокуров решил, что сейчас напарник прикажет водителю газануть, и убраться подальше от этого места, однако Яков не торопясь выбрался из машины. И встал, поглядывая на приметный замок барона.

А через пару минут из ворот вышел и сам хозяин. Он остановился там, не приближаясь, и, приставив ладонь козырьком над глазами, пристально вглядывался в конец улицы.

Яков помахал ему рукой.

— О ром вай! Хохаве! — крикнул цыган, на что Яков, сняв камуфляжную панаму, помахал ею над головой:

— Эбат тухе!

— Дуте ла драгу! — ответил барон. — Джиде яваси — на мерса!

— Ав систо тхай бахтало, пхрала! — весело попрощался Яков, и, вернувшись в салон, скомандовал таксисту: — Поехали!

Глеб Сергеевич, снедаемый любопытством, поинтересовался:

— О чём это вы говорили? Небось, обиделся цыган на то, что Потапыч от него убежал? Вернуть требовал?

— Не-е… — протянул Яков с улыбкой. — Он наш трюк оценил. И крикнул мне на прощанье, что я — точно цыган, раз сумел его обмануть.

— А ты? — не отставал Дымокуров.

— А я счастья ему пожелал.

— А он? — не унимался Глеб Сергеевич.

— А он к чёрту меня послал. А потом сказал: будем живы — не помрём. Ещё свидимся, мол… Барон — мужик не глупый. Понимает, что я таким манером никакого ущерба ему не нанёс. Только своё вернул. У нас же украденное. Так что, кому-кому, а ему грех обижаться.

— Резонно, — заметил отставной чиновник, и всё-таки спросил с сомнением: — А что, если бы Потапыч не смог вырваться, убежать? Ты бы его цыганам оставил?

— Да брось, — беззаботно махнул Яков рукой. — Ты соображаешь, что говоришь? Кто ж такую зверюгу на поводке удержит? Он, небось, только рявкнул разок, так цыгане мигом в штаны наложили, и кто куда разбежались…