Сказка без чудес

— Хороший мишка, — опять похвалил барон, любовно поглядывая на косматого гостя. И вновь обратился к Якову: — Так продаёшь?

— Меняю!

— На что?

— А вот пусть родственник мой, Глеб Сергеевич, всё расскажет, — неожиданно предложил Яков.

Отставной чиновник, осознавая важность момента, подобрался, заговорил, стараясь произносить слова веско, излагая суть дела без заполошности, толково и кратко:

— Беда у нас приключилась, — начал он, справляясь с волнительной дрожью в голосе. — В автобусе городского маршрута деньги и документы украли. Не у меня. У тётушек наших, — кивнул он в сторону Якова. — Деньги бы ладно, дело, как говорится, наживное. А вот документы на дом и земельный участок — очень важны. Их восстанавливать трудно и хлопотно. Вору они без надобности, а вот тётушкам без них — никуда. Дамы они пожилые, болезные, ветераны труда, между прочим! Расстроились шибко. Прямо расхворались, за сердце хватаются…

Косясь на Якова. Дымокуров понял, что взял правильный тон. Без нахрапа и возмущения, сдержанно. И это… как там, у блатных в таких случаях говорят? Помянув больных, престарелых тётушек, на слезу вовремя надавил!

Цыган, застыв лицом, смотрел прямо перед собой, без эмоций. А Яков, подхватив тон напарника, повёл свою партию:

— Мы о вас, господин барон, много слышали. Про доброту вашу и справедливость. Про то, что сирых да убогих не обижаете, наоборот, помочь норовите…

Цыган кивнул согласно:

— Понимаю, сочувствую… только не пойму, морэ, я тут причём?

Яков склонился к нему доверительно:

— У меня восемь ходок на зону, земляк! Спроси любого, кто со мной в Туруханском крае, на Колыме, в Мордовии, в Соликамской крытой срок мотал, — уверен, про Яшу Лесного, — ударил он себя в грудь кулаком, — правильные пацаны слова плохого не скажут. И по понятиям нашим выходит, что, ежели щипач лопатник снял, деньги насунул — его ляхи! Его удача! — перевёл он для Глеба Сергеевича. — У моих тётушек лопатник в автобусе двадцать шестого маршрута сегодня утром ромин, цыганка сняла. Гожочейо — красавица! Тётушки в полицию обратились. И там девушку по картотеке ментовской опознали. Но я с ментами дел никогда вёл, мне это в падло. Давай лучше с тобой мирно договоримся. Девушку ту ты наверняка знаешь. Пусть деньги себе оставит, а документы вернёт!

Барон слушал внимательно, поворачивал голову на мощной шее с толстой золотой цепью как-то неопределённо, и непонятно было, то ли кивает он собеседнику, соглашаясь, то ли покачивает из стороны в сторону отрицательно. Помолчав, перевёл взгляд на медведя:

— Хороший мишка! — и, протянув руку, потрепал его по загривку. — Не кусается?

Потапыч, развалившись на прохладном мраморном полу ротонды, дремал умиротворённо, только глаз приоткрыл, когда цыган его коснулся.

— Не боись! — подбодрил барона Яков. — У нас Потапыч — правильный зверь. Он, как старый урка, тоже понятия блюдёт. К нему по-доброму, по-людски, и он, значится, тоже… — и украдкой подмигнул Глебу Сергеевичу — дескать, дело на лад идёт, хорошо разговор складывается!