Глубокие раны
- Автор: Проскурин Пётр Лукич
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Хабаровское книжное издательство
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Глубокие раны». Краткое содержание книги:
— Скажи своему щенку, чтобы он признался. Иначе разорвем мальчишку у тебя на глазах. Полминуты на раздумье.
Эти слова Андрей услышал, как только его привели в чувство.
И сразу же в подземном помещении установилась надорванная тишина, стали различимы раскаты грома. Еле-еле, словно кто-то вверху время от времени сбрасывал на потолок комнаты тяжелый груз. Не отрывая глаз от Андрея, медленно приподнимался из-за стола Зоммер. С особой отчетливостью видел Андрей трясущиеся руки во вздувшихся прожилках вен, которыми мать прижала к себе Васю. Она уже потеряла возможность соображать. Когда гестаповцы, по знаку Зоммера, стали вырывать у нее из рук мальчика, она кошкой вцепилась одному из них в волосы.
Черное от побоев лицо Андрея исказилось. Напрасно он думал, что хуже того, что было, уже не будет. Творившееся у него перед глазами могло заставить закричать мертвого. И когда в комнате забился по-детски пронзительный крик братишки, Андрей, оскалившись, по-волчьи впился зубами в руку гестаповца, лежавшую у него на плече, и одновременно всем телом осел на раненые ноги. «Хорошо», — подумал он с облегчением, погружаясь в волну боли и забытья и не разжимая стиснутых в мертвой хватке зубов.
Ошалевший от неожиданности и испуга верзила-солдат по-бычьи густо замычал, и, опрокинув стул с Андреем вместе, протащил его на своей руке чуть ли не до середины комнаты. Властное «Хальт!» Зоммера остановило его, и он, полусогнувшись, застыл на месте, морщась от боли.
Андрею разжали зубы штыком. Когда он с помощью по-прежнему невозмутимого остроносого врача пришел в чувство, в комнате уже царил сравнительный порядок. Братишку держал один из гестаповцев, мать без чувств лежала у стены, неловко подвернув голову.
— Убрать эту дохлятину! — Зоммер поморщился, и двое гестаповцев волоком вытащили женщину из комнаты.
Зоммер подошел к Андрею, которого из-за предосторожности держали теперь трое, и, глядя на него в упор, спросил:
— Будешь ты говорить, скотина? Грюненг, — обратился он к гестаповцу, стоявшему у стены в нижней рубашке с закатанными выше локтей рукавами. — Удали мальчишке один глаз… для начала левый, как и у братца. Ну, стоик, — взглянул он на Андрея, — считаю до десяти. Десять секунд.
Не отрывая глаз от своей жертвы, разрубая воздух, резко взмахнул рукой:
— Айн!
В опустошительном напряжении последних сил Андрей извивался всем телом в руках гестаповцев.
При счете «фюнф» Грюненг зажал голову мальчика в своих коленях лицом вверх.
— Не надо, дяденька… Мне же больно… пусти…
Андрей увидел, как второй гестаповец подал Грюненгу остро сверкнувший в свете лампы узкий финский нож. И первый раз за все время не выдержал Андрей. Взвыл истошным, рвущимся, диким голосом:
— Убейте сразу, гады! Я же все равно не скажу!
Тянул бесконечное «а-а-а-а»…», потом внезапно откинул назад голову и, закатывая глаза под лоб, смолк.
Больше часа бился над ним остроносый врач, применяя все имеющиеся в его распоряжении средства, но напрасно. Ломая от бешенства сигарету за сигаретой, Зоммер приказал прекратить допрос.
Андрей очнулся часа через три у себя в камере. Дверь была открыта настежь; у двери сидел гестаповец в кресле с высокой резной спинкой. Развлекаясь, он плевал в камеру, стараясь попасть Андрею в подошву.
Возле себя Андрей увидел ужин: кружку воды, накрытую ломтиком хлеба. С усилием повернувшись на бок, напился, опять закрыл глаза.
Все происшедшее на последнем допросе вспоминалось смутно, как полубредовый, неясный сон. И мать, и братишка, и Зоммер, и все остальное было где-то далеко. Все это было что-то чужое и безразличное: оно не вызывало в душе ни малейшего отзвука. Андрей больше ни о чем не думал и не мог думать. Разбухшая от боли усталость вместо молодого и сильного тела — вот что осталось от Андрея. Это он чувствовал. Но и это ощущение как бы отдалялось от него и становилось чем-то посторонним, а сам Андрей покачивался в туманных волнах забытья. И казалось Андрею, что это волны теплого ласкового моря.
Лет пять назад он впервые увидел его в Артеке. Беспредельное оно было, ленивое и добродушное в тихую погоду и вскипавшее барашками крутолобых волн в сильный ветер.
Казалось Андрею сейчас, что море тихое, спокойное вплоть до самого горизонта. Но и спокойное, оно вызывало ощущение силы, оно дышало всей своей беспредельной, могучей богатырской грудью. И лежал сейчас на этой груди Андрей и тихонько покачивался. Озорное солнце слепило глаза Андрею. Зачерпывая ладонью воду, брызгал в широкое лицо солнцу Андрей, и брызги, просвечиваемые лучами, казались небывало красивыми искрами огня. Они разноцветным роем осыпали лицо Андрея. Но недолго пришлось радоваться Андрею. Что-то постороннее, неизвестно откуда взявшееся, лучом черного пламени припекло ему голову и с безжалостной настойчивостью стало ввинчиваться в нее все глубже и глубже. Морщась от боли, хотел повернуться Андрей, но море уже не море, а какая-то клейкая студенистая масса, присосавшая его к себе накрепко. И солнце вверху уже не солнце, а шахматная доска — бесформенная и рябая.