Глубокие раны

На полпути к городу Горнов увидел зарево. Оно медленно, неуклонно охватывало небо. В городе что-то горело…

«Молодцы, ребята, — подумал Горнов. — Действуют».

Чем ближе подходил он к городу, тем ярче становилось зарево. Оно огненной тучей надвигалось на Горнова; все вокруг приобрело тревожный, зловещий оттенок.

И Горнов подумал о том, что год войны остался позади. Подумал о том, что второй год небывалой битвы надвигается на страну заревом новых, быть может, еще более кровопролитных сражений.

Захваченный мыслями о грандиозности происходящего, он остановился. Безграничное полыхало зарево. И ничтожно малым и бессильным казался человек в сравнении с этим океаном огня и света, но Горнов подумал о том, что все это — дело рук человеческих. И ему вспомнились десятки знакомых людей, вот так же, как и он, находившихся в эту ночь в пути.

Дороги…

Они заставляют расставаться сына с матерью, мужа с женой, товарища с товарищем… Дороги… Они таят в себе возможности новых встреч.

Километрах в трех от города Горнов оставил шлях и свернул в сторону. Кружным путем прошел до Южного предместья и словно растворился в предрассветном сумраке переулков, улиц и площадей.

В охваченную пламенем войны огромную страну входил новый день; он нес миру и людям свой свет, свое тепло, нес то, чего никогда не было раньше и что никогда не повторится потом. Ярко из края в край полыхало гигантское зарево, и в ядовито-черной высоте не было видно ни одной звездочки. Горевшая земля затмила свет далеких звезд.