Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
— Приду к себе в дежурку, — говорил охранник, — наверну еще колбасы с хлебом, это дело…
В. Печенев вспоминал, как в 1981 году помощникам все же удалось подбить «хозяина» на выпивку. Леонид Ильич согласился, хотя и «с некоторым неудовольствием». «На столе появилась знаменитая, вскоре прочно забытая в СССР медальная водка «Московская», а Леониду Ильичу его фужер наполнили чешским пивом… Больше выпить нам не давали: лично Брежнев строго-настрого запретил. На другой день даже провоцирующую закуску со стола убрали».
Но во время парадных приемов, когда стол бывал заставлен закусками, Леонид Ильич по-прежнему любил угощать окружающих.
— Ты почему не закусываешь? — спрашивал он у одного из соратников в 1982 году. — Это мне есть нельзя. А ты давай… Вот хоть семгу возьми.
«Без водки русский человек не может жить». Брежнев вырос в эпоху сухого закона — сначала царского, потом советского. В воспоминаниях Брежнева перечислены питейные заведения его родного поселка Каменское: «трактир Стригулина, трактир Смирнова и еще бессчетное количество трактиров, казенных винных лавок».
Однако в 1914 году, с началом мировой войны, царь подписал закон о запрещении всей винной и водочной торговли в России. Правда, открыто радовались этому немногие. Скажем, монархист Пуришкевич приветствовал сухой закон восторженными стихами-частушками:
А либеральные журналы, вроде «Нового Сатирикона», шутили скорее грустно. К примеру, так:
«В ресторане, за бутылкой квасу:
— Чего ты вдруг заплакал, чудак?
— Да вспомнил я, как три года тому назад на именинах у Иван Акимыча коньяк мы пили… Ушел я тогда от него, а в рюмке почти на две трети коньяку осталось!..»
Или печатали такую беседу двух посетителей балагана: «— Что здесь, собственно, смотрят?
— А вот видишь, — пьяного человека показывают.
— И больше ничего?
— А разве тебе этого мало?»
Что касается мнения солдат-фронтовиков, то современники донесли до нас такие их высказывания (в 1917 году):
«Вот, бывало, на позиции зимой или в мокроту, сырость как хотелось выпить. Не напиться, нет, зачем, дай, как прежде, чарку, да я тебе пятнадцать окопов возьму. Эх, и зачем эту глупую трезвость ввели. Русскому человеку — и не пить».
«А сколько, черти, добра испортили. Бывало, займем какое местечко али имение, сейчас к погребу караул, а потом давай выливать. Дорогие вина, мед в пруды спускать».
«Ведь в прежние войны пили и побеждали, а вот тебе и трезвая война, во как закончили. От трезвости и революция пошла».
Когда самодержавие потерпело крушение, выпавшее из рук императора знамя сухого закона подхватили революционеры. Только в 1924 году они решились на новое введение казенной водки. В знаменитой «Книге о вкусной и здоровой пище» (1939) Анастас Микоян оправдывал эту меру: «При царе народ нищенствовал, и тогда пили не от веселья, а от горя, от нищеты. Пили, именно чтобы напиться и забыть про свою проклятую жизнь. Достанет иногда человек на бутылку водки и пьет, денег при этом на еду не хватало, кушать было нечего, и человек напивался пьяным. Теперь веселее стало жить. От хорошей и сытой жизни пьяным не напьешься. Весело стало жить, значит, и выпить можно…»
Современник подобных резких поворотов, Леонид Брежнев, видимо, выработал свое собственное мнение по этому вопросу. Когда Брежнев уже возглавлял страну, Андрей Громыко как-то завел с ним разговор о необходимости борьбы с пьянством.
— Надо бы что-то сделать, — сказал Громыко, — чтобы в стране меньше потреблялось алкогольных напитков. Уж очень много у нас пьют, а отсюда и рост преступлений, дорожных происшествий, травм на производстве и в быту, развала семей.
Генсек оживился и убежденно возразил:
— Знаете, русский человек как пил, так и будет пить! Без водки он не может жить.
«Разговор этот не привел к положительным результатам», — сухо заключает Громыко в своих воспоминаниях. Но небольшие шаги в этом направлении все же делались. Например, спиртным запретили торговать с раннего утра, появились более дорогие сорта водки. Раздражение, которое подобные меры вызывали в обществе, отразилось в известных частушках («Письмо советских рабочих Л.И. Брежневу»):