Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

— Ах, ты тупая скотина!!! — уже в свою очередь диким зверем взревел Батистен, от души дубася провинившегося ногами, обутыми в добротные швейцарские сапоги сыромятной телячьей кожи — убью, убью сей момент, гадина, клянусь всеми святыми, и труп твой дохлый в лес лично выброшу, пусть тебя звери терзают, ошибка родителей. А перед этим уши и нос тебе отрежу твоим же мясницким ножом. Нам и даром такой повар не нужен, понял, скотина, отравитель, душегуб?

— Не надо, лейтенант, не надо — я все осознал, Богом клянусь, каюсь и больше этого не повторится, я буду вас отменно кормить, только уберите от меня этого бешеного лекаря с его кинжалом, а то он из меня сделает девку дырявую, — обливаясь слезами и кровью из разбитых губ, орал повар, разбрызгивая вокруг себя сопли.

Лейтенант кивнул двум сержантам, и те с жизнерадостной готовностью утянули повара, награждая по пути тумаками.

Лекарь же, то есть я, уже строгим, безапеляционным тоном рекомендовал Батистену выдать всему составу роты, в течение оставшегося дня, по пять малых кружек вина с небольшой ложкой соли в каждой. Обратил внимание, что вино выдавать каждый час, а не все сразу. Также рекомендовал загонять солдат в озерцо на помывку-постирку раз в неделю, поскольку все беды у нас только от грязи.

Только закончил с дристунами, вновь позвали артиллеристы. Из крепости по нашим позициям пальнули несколько раз из пушек, и одно из неприятельских ядер угодило в пушку, перебив расчет, и ранив главного нашего пушкаря Самсона. Раненый уже доставлен в мой шатер.

«А вот это уже настоящее испытание моего профессионального мастерства», — сказал я на русском языке, закончив осмотр Самсона. Крупный осколок ядра размолотил пушкарю правое плечо основательно. Я очень удивился, что швейцарец еще жив. Слава Всевышнему: крупные сосуды не задеты, это замечательно, иначе бы раненый уже погиб из-за потери крови, не дожив до моего шатра.

Строгим, не терпящим возражений тоном, заставил Луку мне помогать. Парень вначале побледнел, а потом, молодец, преодолев страх, стал выполнять все указания. Операция слилась в сплошные складывания сломанных костей и бесконечную штопку разрывов. Благо, Самсон находился без сознания, и не мешал мне его оперировать. Ничего, он парень крепкий, буду надеяться выживет. После операции, влил в Самсона кружку красного вина, пусть польза и небольшая, но крови он потерял много. Поместил раненого в соседней палатке рядом с Грегом. Когда солдаты окрепнут, отправим их в Венецию, война для них окончилась.

Я в этой операционной горячке не сразу заметил — какое там, еще по сторонам смотреть! — что за моими действиями в щель полога шатра внимательно и с любопытством наблюдает командир швейцарцев Шварц. Мельком еще успел подумать, делая очередной стежок: не буду просить его удалиться — рассказ швейцарца не помешает для рекламы моего медицинского умения, у него хорошие связи в верхах республики.