Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

А осаждать Мартинсину… Осаждать можно длительное время, платят исправно. Солдат спит, служба идет, а поскольку солдат этот наемный, то и копеечка ему в кожаный кошель капает тоже регулярно. Ему пять цехинов в день, командиру пушкарей три, офицерам по одному, а солдатам выплачивают серебряные венеты по три-четыре в день. Одним словом, не проливая крови, швейцарцы начинали понемногу богатеть. Но, справедливости ради, следует заметить, что они караульную службу вели исправно, добросовестно. Если бы они еще так же добросовестно изучали обстановку вокруг крепости, цены бы им не было…

Месяц пролетел, а прогресса в осаде не намечалось. Мы не могли разрушить стены замка, ибо толсты и крепки они были необычайно и каменные, и осажденные не могли нас отогнать, ибо так же крепки были наши воинские навыки и решимость завершить свой поход победой. За все время была всего одна ночная вылазка. Французы хотели повредить наши пушки, но, к счастью, швейцарцы к службе относятся честно. Не проспали нападение — встретили противника дружным залпом. Угробили насмерть десяток вражеских солдат, а троих — двое из которых ранены, взяли в плен. Я оперировал обоих, и попутно опрашивал. Удалось узнать, что в замке продовольствия запасено немного, но пока не экономят, а с фуражом есть проблемы: овса очень мало, и сена — всего пара стожков осталась. По ночам через канал канатами перетягивают некоторое количество сена, но его еще нужно сушить, а лошади хотят им лакомиться ежедневно.

Переправкой сена в замок я заинтересовался, и в одну из ночей, намазав лицо сажей из костра, ушел прояснить ситуацию. Докладывать Шварцу не торопился, так как мне было не понятно, как можно о таком не знать, имея множество постов по периметру замка. Вдруг попаду впросак, вдруг что-то кто-то не так понял — я или пленные. Возможно и предательство. Тогда вопрос: кто замазан? Короче, пока все не выясню — официального хода делу не дам. Да и, что греха таить, засиделся я, занудился от безделья, адреналин молодого организма требовал выхода в какой-нибудь форме. Вот случай такой и подвернулся под руку, и форму подсказал.

Ларчик открывался просто. Пост швейцарцев со стороны леса, за определенную мзду, пропускал к каналу несколько возов с сеном или с зерном. Со стены фонарем подавали сигнал и перебрасывали веревку. В несколько приемов сено с возов поднималось на стены. А мешки оставались лежать на месте. Дождавшись денег из замка, крестьяне отбывали обратно. Мне показалось странным, что мешки с зерном остаются на месте. Интересно, кто их и как через канал перенесет в замок? Удовлетворение интереса получил часа через два. Из небольшой расщелины осторожно, крадучись, появились одетые в темные одеяния мужчины, и, взвалив на плечи большущие мешки, стали тяжело спускаться обратно. Через минуту они пропали из вида. Если бы они куда-то ушли, я мог бы это заметить — полная луна хорошо светила: сама по — циклопьи одноглазо, но зорко за всем следила, и мне помогала эффективно вести наблюдение. Решил проверить догадку, отправился в расщелину, хотя было страшновато. Исследовал там все вдоль и поперек больше часа, пока не нашел замшелый, на ощупь, хитро замаскированный вход, ведущий в таинственное непонятно куда. Соваться без факела в неизвестность не стал — чревато. Решил повторить поход в неведомое на следующий день, основательно соответствующим образом подготовившись. Я по натуре — человек очень любопытный, с ярко выраженным исследовательским складом ума ученого мужа, долгое время занимавшегося наукой, привыкшего решать сложные задачи, находить правильный путь в сплошных научных потемках и лабиринтах, и поэтому загадочный подземный ход не давал мне покоя с той самой секунды, в которую я понял, что у расщелины имеется какой-то секрет.