Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
При этом они не могли закладывать постройки отдельно от земли. Брать в залог и покупать крестьянские усадьбы могли только крестьяне. Земли нельзя было дробить на части меньшие 6 моргов (3 дес.). Разрешался обмен чересполосицы.
В результате крестьянам прирезали из помещичьих и казенных земель около 2 млн моргов (1 млн. дес.).
Сперва планировался выкуп крестьянами повинностей, но затем правительство решило вознаграждать помещиков за счет казны, создав для этого особый денежный фонд.
В 1859 г. в Польше было 424,7 тыс. крестьянских усадеб, в 1872 г. — 657,6 тыс. при 8,3 млн моргах земли24.
Итак, первое отличие этой реформы от российской было в том, что в Польше крестьяне получили в собственность всю землю, которая фактически была в их владении.
Второе — польские крестьяне были избавлены от мучительной выкупной операции.
Результат реформы известен — повышение благосостояния польского крестьянства и отсутствие аграрного вопроса в том масштабе, в каком он был в России. Да и в 1905 г. накал страстей в польской деревне был куда ниже, чем в России, крестьяне боролись за сервитуты, но не за землю.
Почему в не слишком дружественной Польше правительство своими руками провело агротехнологическую революцию, а российским крестьянам уготовило куда менее выигрышный путь развития, вполне понятно.
Когда у правительства нет идеологической зашоренности, когда оно открыто для экономических идей, у него больше возможностей вести эффективную политику. А если оно сковано идеологией — новым общественным настроением, например, — список имеющихся вариантов невелик.
Упомянутое настроение к Польше отношения не имело, поэтому там власть пошла по общеевропейскому пути. И выиграла.
Польский вариант был применим и в России, пожелай правительство основать институт частной крестьянской собственности на твердом основании. Нужно было, как это сделали в Польше, зафиксировать в форме частного права те имущественные поземельные отношения во всем их многообразии, которые были налицо ко времени реформы.
А чем обернулась наделение землей?
Подрывом идеи, на которой можно было основать начало частной собственности. Ведь крестьянин получил в 1861 г. надел не потому, что эту землю поколениями обихаживали его предки, а потому, что государство, которому были нужны его подати и повинности, выделило ему для этого земельную пайку25.
Разница, кажется, невелика. Но это лишь на первый взгляд.
Дело было не в размерах прирезок и отрезок (где-то помещики были очень даже щедры).
А в том, что Землю, которая должна была быть личной собственностью, сделали общим достоянием, которое по тем или иным принципиальным основаниям подлежало переделу.
Ну и развития какой крестьянской психологии можно было ожидать в этих условиях?
Предвижу возражение — в России начала 1860-х гг. не было инфраструктуры, землемеров и др.
Это правда. Но не было и постановления ЦК ВКП (б) о сроках коллективизации. Не было на нашей границе и готового вторгнуться неприятеля. Впереди были десятилетия мирной жизни, за которые было вполне возможно создать сеть землемерных училищ, профессию землемера престижной и т. д.
Строго говоря, можно было растянуть процесс освобождения на 10 или 20 лет.
Словом, те 45 лет, которые прошли от реформы Александра II до реформы Столыпина можно было использовать по-другому.
Добавлю также, что действие негативных факторов освобождения даже в принятом варианте могло быть нейтрализовано — хотя бы частично — таким позитивным изменением жизни деревни, таким значительным подъемом благосостояния крестьян, который заставил бы многих из них махнуть рукой на барскую землю и, если не забыть о ней совсем, то лишить, условно говоря, статуса «бельма в глазу».
Разумеется, пошло бы на пользу и сближение уровня правосознания народа и элит после 1861 г. Ведь, казалось бы, элементарным является соображение о том, что крестьян, вышедших из векового крепостного права, в принципе было необходимо приучать к таким понятиям, как правопорядок, законность и др. — так, как учат людей грамоте и счету.
А что получили крестьяне?
Организацию жизни, которая попросту испытывала несовершенство человеческой природы, которая укрепила их выработанный веками крепостничества правовой нигилизм и, как мы увидим, стала мощным фактором деградации и пролетаризации значительной части русской деревни.