Прощание с Литинститутом [litres]

А сын? Он совсем другой. Сравниваю себя с ним и всё ясней вижу, что мы расходимся всё дальше и дальше. Пока он был в младенческом возрасте, мне удавалось находить в нём очень много собственных чёрточек, а сейчас этого объединяющего остаётся всё меньше, и всё больше я вижу различий. Его основательность и скрупулёзность, въедливость и аккуратность – это то, чего у меня не было ни раньше, ни сейчас. Наверное, это сегодня особенно важно, жизнь заставляет быть таким и никаким другим. Этому можно только позавидовать. Но это не моё. Остаётся утешаться тем, что имеющееся у меня, может, и не заменит всех этих необходимых качеств, но позволит хотя бы держаться на плаву в нынешних непростых условиях.

Старею, наверное, если стал задумываться о подобных вещах…

Защитный панцирь, который мы надеваем на себя в попытке уберечься от агрессивного внешнего мира, у каждого свой. У одного – это ответная агрессия, у другого – едкая ирония и нигилизм, у третьего – броня неприступности и полная закрытость. Каждый находит свой способ существования. Плохо тому, кто продолжает жить с открытой душой и не перестаёт видеть вокруг себя только светлое и положительное. Эта защита больше не срабатывает…

Вот и мой сын строит свой панцирь, всё реже открывая себя настоящего даже нам, своим самым близким людям. Мы для него в какой-то степени испытательный полигон. Но ведь я отлично знаю, какой он в душе! Иначе что же я тогда отец ему?..

Но только ли панцирь необходим для существования в этом мире? Стены строить несложно, гораздо больней и невыносимей потом остаться внутри них в одиночестве. Поначалу к тебе не смогут найти дорогу друзья, а потом к тебе пропадает интерес вообще у всех. Это страшней всего. Ты, такой хороший и талантливый, добрый и готовый открыть своё сердце любому, кто к тебе потянется, – и вдруг совершенно никому не нужен!

Вспоминаю вчерашний пикник и чувствую, как какая-то мутная пелена спадает с глаз. Теперь мне становится более понятным то, что происходило с каждым из нас, его участников. Как бы мы ни шутили друг над другом, панибратски похлопывая по плечу и переплетая руки в брудершафте, всё равно каждый из нас до конца не осознавал своего одиночества. Этакое мнимое единство, когда сидишь плечом к плечу, ничего не меняет. Отвлекись на миг от застолья – и тут же начинаешь ощущать затылком, как за спиной замерла вечность. Ты в ней всегда одинок и беззащитен, как бы ни цеплялся за чьи-то руки. В какую бы личину записного остряка и компанейского парня ни рядился и какой бы водкой ни заливал своё отчаяние, ты слаб и ничего не можешь противопоставить этому суровому закону природы…