Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

Телефон зазвонил ровно в половине шестого. Но звонил не Штольц, поэтому Дэвид отказался разговаривать. Он положил трубку, но через пару минут звонок раздался вновь.

— Вы удивительно упрямы, — сказал Эрих Райнеманн. — Если кому и следует быть осторожным, так это нам, а не вам. Поезжайте к президентскому дворцу на Пласа де Майо. К южным воротам.

— Ваши люди станут следить за мной, едва я выйду из квартиры, так?

— Только чтобы убедиться, что за вами не шпионит никто другой.

— Тогда я пойду пешком. Так будет проще для всех.

— Умное решение. У дворца вас будет ждать машина. Та же, на которой вас привозили ко мне.

— В нее сядете вы?

— Конечно, нет. Но вскоре я встречусь с вами.

— Я повезу чертежи прямо в Телмо?

— Да, если все окажется в порядке.

— Я выйду через пять минут. Ваши люди готовы?

— Они уже на местах, — ответил Райнеманн.

Дэвид пристегнул к поясу кобуру с «Береттой», надел пиджак. Прошел в ванную, стер полотенцем ла-бокскую грязь с ботинок.

Он не мог не заметить темные круги под глазами. Ему хотелось спать, но времени не было. Со сном, увы, придется подождать — для собственной же пользы.

Дэвид вернулся к телефону. Перед уходом нужно было позвонить в два места.

Сначала Джин на работу. Попросить ее не отлучаться из посольства: вполне возможно, что придется связываться с нею. Впрочем, он все равно позвонит ей, как только отвезет чертежи Лайонзу, чтобы сказать, что любит ее.

Второй звонок был Хендерсону Гранвиллу.

— Я обещал вам, сэр, не впутывать в свои дела работников посольства. И не сдержал слово только потому, что один из них неправильно закрыл досье со сводкой морской разведки. Боюсь, это спутало мне все карты.

— Что значит «неправильно»? Это серьезное обвинение. Если не сказать больше — «уголовно наказуемое».

— Да, сэр. Именно поэтому все нужно сохранить в тайне, шум поднимать нельзя. Того требуют интересы разведки.

— Кто этот человек? — ледяным голосом спросил Гранвилл.