Грани сна [litres]

Москва, 1584–1605 годы

Появление на дворе Лавра нового человека ажиотажа не вызвало. У него и так постоянно работали конюх и возчики. Ну, поселился ещё кто-то… Только Митька Мокрый спросил: «Из деревни своей, что ли, привёз парня?», – но ответа ждать не стал, что ему за дело. Да ещё жена Лавра, Анна, пыталась намёками выяснить, кто этот Глеб. Лавр ей насочинял, что родня, а она всего-то хотела узнать, на скольких обед готовить.

Анна была образцовая жена, вполне функциональная. Он такую и искал: спокойную, с полезными для семейной жизни умениями. Не ждал от неё ни особой красоты, ни ума, ни страсти. А она вдобавок была свояченицей Васи Щелкалова – тоже полезный фактор.

Начальники Лавра, особенно брат Васи – Андрей, были натуральными трудоголиками. Бывало, сутки подряд работают и других заставляют. Поспать оставалось часа четыре в день. Так что поговорить о будущем со вновь обретённым родственником Лавр не успевал. Но хоть урывками, выяснил картину жизни Глеба. И прежде всего выспросил, от кого произошёл сам Глеб.

Оказалось, его дед – сын Лавра, родившийся до войны.

– Война уже идёт, а у меня нет сына! – удивлялся Лавр. – И откуда ему взяться, если я не женат? Зина вышла за другого. Парикмахершу Надю ты не знаешь, да и не было у меня с ней ничего. Ко́тя… то есть, Октябрина – не беременела никак. Или предохранялась, чертовка. С Леной я давно расстался…

– Лена? – спросил Глеб. – Да, мою прабабку Леной зовут. Жену твою.

– Ты путаешь, это моя мать, твоя прапрабабка, Елена Эдуардовна. Княгиня, кстати.

– Они обе Елены, и твоя жена, и мать. Я же им причёски строил, мне ли не знать! Когда переехал в Москву, дед мой уже родился, я видел, ты его в коляске возил.

– А вот я тебя не видел. И коляску не возил. Как сына-то моего зовут?

– Пётр… Пётр Лаврович. Неужели не знаешь о нём?

Глеб никак не мог понять этого парадокса, и Лавр ему в качестве примера поведал, как встречался он в Тракае со своим вторым «я», Стасом Гроховецким в облике имперского князя фон Дубова на коронации князя Витовта, а потом – в монастыре с тем же Стасом, но в рясе монаха Варфоломея. Потом опять попал в Прибалтику, в Трокай, и там опять был тот Стас, который фон Дубов. Коронация сорвалась, а Витовт помер. Московский князь в дни его смерти, и Лавр тоже, были там и хоронили покойного! А когда в ленинградской шарашке Лавр выпросил у гражданина начальника Герасимова материалы по тем событиям, оказалось, что после срыва коронации все уехали, а Витовт отдал богу душу лишь через месяц. А их никого там уже не было!