Писец. История одного туриста

Но Спартакус дал мне выпить воды из своей чудесной фляжки, и я загорелся надеждой на счастливый исход той истории.

Пришла красивая женщина в пурпурном платье и с аккуратной причёской. И хотя платье её было порвано в нескольких местах, и не стиралось неделю или две, она носила его с достоинством.

Женщина двигалась как аристократка и привлекала мужское внимание, пожалуй. Ноги её отличались длиной, хоть и не были самыми стройными в лагере повстанцев.

– Корнелия, мы тут с Криксом поспорили. Я говорю, что нам нужен дудь, а Крикс хочет перерезать ему горло. Что думаешь ты?

Женщина посмотрела на меня с интересом – видать, я ей приглянулся.

– Дудь нужен, – сказала она.

– Но он убил Эномая! – возразил Крикс и показал на тело карлика.

– Малыш погиб?

– Он забил его рожком!

Корнелия подошла ко мне.

– Зачем так? Разве недостаточно вспороть живот? Или отрубить голову? Тебе нравится убивать с особенной жестокостью?

Я не нашёлся с ответом.

– Дудь не нужен, Спартакус!

– Но Эномай убил моего друга, а тот хотел жениться на моей дорогой сестре! – крикнул я. – Которую я люблю больше жизни! И он тоже любил! А она любила его! Видят боги, это была лучшая пара на долбаном полуострове! Но теперь его больше нет! И сестра наложит на себя руки! Ты права, красивая женщина, – мне незачем больше жить!

Для пущего эффекта я прослезился. Всё-таки общение с Каннингемом не прошло для меня впустую, как его ни покрути.

Корнелия с удовлетворением посмотрела на меня.

– Пускай дудит! – сказала она.

03

Крикс победил в споре о пленных – им перерезали-таки горла, но лишь после того, как они побросали погибших в битве в канаву.

Старина Гур с таким усердием ползал на коленях и умолял пощадить его, что даже добрый Крикс его простил и отправил точить трофейные мечи и копья, потому что посчитал их тупыми и непригодными для борьбы за свободу.

Вся наша небольшая армия вышла к морю, вошла-таки в Геркуланум и осталась в нём на постое.

В тот же вечер воины решили отметить свой успех, и на главной площади накрыли огромный стол. Людей было такое количество, что все не умещались за столом, и многие стояли.

Вино текло рекой, а жареным фазанам не было счёта.

Все рабы Геркуланума присоединились к либертарианцам, чем и порадовали Спартакуса. Он даже решил сказать речь.

– Друзья! Я рад, что наши ряды пополняются, а наша армия крепнет! Сенат мечтает задушить наше движение и присылает к нам таких, как Клавдий Габр. Я бы с удовольствием показал вам его голову, но он сбежал! Бросил своих солдат и позорно бежал! Пока у Рима будут такие полководцы, у нас развязаны руки! Наша цель – Рим! Мы покончим со всесильными пан-италийскими корпорациями, которые контролируются долбаными сенаторами, и огромными налогами! Мы дадим свободу всем, кто готов работать на благо народа! Мы уничтожим рабство и дадим гражданство и землю всем, кто пожелает её обрабатывать!

Люди аплодировали Спартакусу и поддерживали его речь одобрительными криками.

Я так проникся в тот день идеями Спартакуса и так напился вином, что решил вернуться к камню как-нибудь в другой раз. Тем более, что я ещё не придумал достойной мести Каннингему, а простое грызение профессорской глотки стало казаться мне детской шалостью. Да и мне, честно сказать, понравились те парни. И я до сих пор считаю своё решение верным, хоть Марцеллус и не разделяет моего мнения.