Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Возможно, что положения статьи Булевского нашли отражение в повстанческом аграрном декрете 22 января 1863 г. В виде мемориала статья еще 5 января 1863 г. была направлена Центральному Национальному комитету, чтобы «предостеречь его от указанных несчастий». Такие предостережения лондонские демократы, стоявшие на старых «прокрестьянских» позициях Польского демократического общества и обвинявшие его «правое» крыло в отступлении с этих позиций, в «запродании себя шляхте», делали и раньше. Так, А. Жабицкий летом 1862 г., настаивая на необходимости добиться доверия и поддержки крестьянства, предлагал использовать и те возможности, которые открывались в связи с частичными уступками российского правительства, чтобы «мало помалу завоевать крестьян для польского дела»; «пока эта цель не будет достигнута, – подчеркивал он, – освобождение не будет успешным». Обращаясь к повстанческому руководству, признавая его авторитет, демократическая «левица» сама вставала на службу готовящемуся восстанию, стремилась помочь ему практической работой. Одним из направлений их усилий были попытки обеспечить поддержку революционеров Запада, так как мечтой польских радикалов являлся всеобщий и одновременный взрыв революции в Европе. В адресе демократической эмиграции к английскому народу, принятому на собрании 29 ноября 1862 г. под председательством А. Жабицкого, говорилось о готовности Польши к борьбе собственными силами и необходимости, прежде всего, моральной поддержки народов Европы, но подчеркивалось также, что «польское дело тесно связано с делом Италии, Венгрии и немецкого единства». Согласно агентурному донесению из Парижа 22 декабря 1862 г., Булевский в одном из писем настаивал на необходимости «войти в сношения с недовольными французских партий и работать над достижением общего восстания». Работая в этом направлении, он поддерживал тесные связи с Ледрю-Ролленом и Мадзини и сыграл важную роль в установлении контакта между ними и Центральным Национальным комитетом, став посредником в переговорах в январе 1862 г. Еще раньше, летом 1861 г. он помог эмиссарам ЦНК Олендзкому и Домбровскому связаться с Мадзини. Впоследствии эту связь поддерживали Цверцякевич и Годлевский, о чем сам Мадзини писал 27 ноября 1862 г. из Лондона в Турин Пульскому: «Я нахожусь в контакте с людьми, которые руководят движением». Но основные усилия «левицы» были направлены на то, чтобы объединить вокруг ЦНК силы всей демократической эмиграции. В этом ее поддерживали русские революционные демократы. 18 октября 1862 г. М. А. Бакунин убеждал Ю. Цверцякевича в «необходимости для Центрального комитета обратиться с манифестом к эмиграции с требованием, чтобы она подчинилась национальному правительству». Это, считал он, «более, чем когда-либо, необходимо», так как «соберет в одно сильное тело самую лучшую часть эмиграции польской, которая возвысит и усилит действия Центрального комитета». Позже в письме М. Соколовскому Бакунин писал: «Ввиду подготавливающихся событий, которые должны решить судьбу Вашего отечества, все ваши внутренние разногласия должны прекратиться и […] все, что только есть благородного, преданного и истинно патриотического, должно сплотиться вокруг знамени Польского Центрального Комитета, единственно способного спасти Польшу»238.