Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Катон прищелкнул языком. - Неудивительно, что разбойники не нашли ее. Даже если бы они это сделали, я осмелюсь сказать, что они бы никогда не поверили в то, что кто-то попытается использовать этот путь. Он непроходим.

- Нет, - яростно покачал головой Милопий. - Моя лазай по нему. Много разов. Правда.

- Отлично. Тогда иди первым. - Катон начал расстегивать ремешки своего снаряжения, затем снял доспехи, оставив только пугио на поясе вокруг туники. Он сложил свой комплект за глыбой. - Я готов. Поднимайся, Милопий.

Пастух не нуждался в дальнейшем ободрении. Его прежняя сдержанность исчезла в тот момент, когда Катон пообещал ему второго осла для подкрепления условий сделки. Теперь он двигался с ловкостью, не соответствовавшей его возрасту. Или все дело в том, что он был моложе, чем казался из-за взлохмаченных волос и испачканной грязью кожи? Он двигался быстро, его левая рука выискивала один выступ за другим, пока он поднимался. Катон последовал за ним, изо всех сил стараясь не отставать, а Аполлоний взбирался позади. Идти было легче, чем казалось у подножия утеса, и вскоре они поднялись на высоту более шестидесяти метров. Катон сделал паузу, чтобы отдышаться. Со своей точки обзора он уже мог видеть на многие километры вокруг засаженные деревьями холмы, простирающиеся от гребня. Затем он совершил ошибку, посмотрев вниз, и почувствовал, как его голова закружилась от тошноты, когда его калига потеряла вдруг часть опоры, и дождь из песка и крошечных камней обрушился со скалы.

- С тобой все в порядке? - спросил Аполлоний.

- Все хорошо, - сглотнул Катон. - Давай двигаться дальше.

- Идти! - махнул им Милопий. - Еще далеко. Отдыхай вверх.

Он продолжал восхождение, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что его менее привыкшие к таким козлиным подъемам спутники не отстают. К тому времени, когда они были на полпути, насколько мог судить Катон, солнце высилось высоко над горами на западе, и гребень бросил длинную тень на лес. Пот стекал с его лба и из-под туники, а сердце учащенно билось от напряжения его ноющих конечностей. Все мысли об использовании тропы как средства доставки отряда солдат к оплоту врага были разбиты вдребезги. Человек в доспехах с оружием не сможет взобраться на утес. Единственная ценность для Катона заключалась в том, что они смогут рассмотреть точное расположение оплота разбойников и количество людей, которых они могут призвать для защиты того, что осталось от стены, когда огонь утихнет. Это и, как он надеялся особенно, местонахождение пленных, удерживаемых противником.

К тому времени, как они прошли две трети пути вверх по утесу, Катон начал задаваться вопросом, хватит ли у него сил подняться на вершину. Но оглянувшись назад, он понял, что когда придет время спускаться, это будет почти так же утомительно. Он прижался к камню, чтобы немного отдохнуть. Аполлоний присоединился к нему, тяжело дыша и несколько раз глубоко вздохнув.