Сказки американских писателей

— А это ваша?

— Да, моя.

Юная ангелица умолкла и долго смотрела на собственную руку в руке доктора, а потом опустила свои восхитительные ресницы и тихонько вздохнула. Вздох этот привел в восторг ревностного ученого, поскольку он усмотрел в нем первые признаки трансференции[70] — состояния, невероятно облегчающего труд психотерапевта.

— Ну-с, — произнес он наконец, — необходимо выяснить, что вызвало у вас потерю памяти. Здесь передо мной протокол медицинского освидетельствования. Никаких ушибов головы у вас не обнаружено.

— Что такое голова?

— Вот ваша голова, — терпеливо объяснил доктор. — А вот это глаза, а это рот.

— А это что?

— А это ваша шейка.

Наша очаровательная ангелица оказалась замечательной пациенткой: её единственным желанием было угодить своему доктору. Под воздействием трансференции он стал ей казаться каким-то необыкновенным, сказочным героем из далекого, забытого детства. Её врожденная наивность ещё усилилась под влиянием амнезии[71].

Откинув с себя простыню, она спросила:

— А это что?

— Это? — смутился он. — Как вы могли про них забыть? Я не забуду их до конца своих дней. В жизни не видел таких роскошных плеч.

Ободренная его похвалой, она задала ещё один-два вопроса В таких, что наш достойный молодой медик вскочил со стула и начал в волнении расхаживать по комнате.

— Сомненья нет! — пробормотал он. — Я испытываю контртрансференцию в чистейшей форме или, по крайней мере, в очень интенсивной. Столь выдающийся пример этого феномена заслуживает специального научного исследования. По-видимому, тут показан легкий контакт и смелое использование новейшей техники. Свою статью я назову «Демонстративно-соматический метод применительно к случаям тотальной амнезии». Ретрограды, конечно, будут коситься, но и на Фрейда тоже когда-то смотрели косо.

Опустим занавес над сценой, которая последовала, ибо тайны кушетки психотерапевта все равно что тайны исповедальни. Но для Тома Дубохвоста не существовало ничего святого — он все это время помирал от смеха, рассуждая про себя так: «Есть ли на свете более тяжкий грех, чем заставить такого образцового, перспективного специалиста забыть себя, свою карьеру и свою профессиональную этику?»

По прошествии известного времени коварный бес решил сделаться видимым и возник у изножья кушетки с циничной ухмылкой на своей видавшей виды физиономии.

— Ах, дорогой, что это? — воскликнула наша героиня голосом, полным тоски и отчаяния.