Сказки американских писателей

Испустив глубокий вздох, она пришла в себя и с ужасом взглянула на своего уродливого похитителя: его огромное брюхо нависало над засаленным брючным ремнем, а драные джинсы едва прикрывали бесовские стати. Вооружившись ржавыми ножницами, он тут же принялся обрезать ей крылья и собирать перья.

— Перья пригодятся мне чистить трубку, — заявил он. — Люблю покурить, когда рыбачу. Вот мой любимый спиннинг. Ты не смотри, что он такой неприметный. Это только с виду. На самом деле он крепкий и длинный. Я нередко забрасываю его в дортуары Ассоциации молодых христиан. А в качестве приманки использую разные приятные сны — из своих личных запасов. Я держу их вон в том ведре.

Можешь хоть сейчас выбрать какой хочешь и насадить на крючок.

— Фу, какая гадость! — воскликнула ангелица, отпрянув в страхе. — Они такие скользкие, так мерзко извиваются! В жизни до них не дотронусь.

— Напрасно отказываешься, — заметил бес. — Вдруг тебе захочется полакомиться сердцем и железами внутренней секреции какого-нибудь юного студента-теолога.

— Как-нибудь я сама себя прокормлю, — возразила она с презрительной гримаской. — Я питаюсь исключительно медом и цветами. Иногда, если уж очень хочется есть, выпиваю яйцо колибри.

— Большая аристократка, — сказал бес. — С чего уж так нос задирать? Прежде чем строить из себя благородную даму, советую хорошенько подумать. Старый Том Дубохвост — он ласковый, добрый, наивный, как дитя, если не гладить его против шерсти. Но только начни мне перечить — тут уж я сам не свой: всех распушу, всех искрошу, всех укокошу! Будешь мне наживку насаживать, когда велю, будешь все мести, скрести и чистить, будешь обед варить, самогонку гнать и постель стелить…

— Какую постель? — переспросила она. — Я буду стелить только свою собственную. Что до твоей…

— Если ты рассчитываешь стелить постель только для себя, тогда можешь накинуть на меня уздечку из цветочков и ехать на мне прямо в рай. Я сказал «постель» в единственном числе, потому что для меня это понятие двуспальное, а одна двуспальная постель не равняется двум односпальным. Вот такая у меня арифметика!

Тут он затрясся от смеха, схватившись за бока, очень довольный собственной шуткой.

Наша ангелица, однако, шутки не оценила.

— Я знаю, что я нарушила правила, — сказала она. — И понимаю, что ты можешь заставить меня работать на себя, как рабыню. Но в грехе я неповинна, и ты не найдешь для меня наказания хуже смерти.

— Вот как? — сказал бес, поскольку тщеславие его было задето. — Много ты о ней знаешь!

— Если бы я и захотела узнать побольше, — парировала она, — тебя бы я в учителя не выбрала.