Все расследования Шерлока Холмса [litres]

Дело V

Пять апельсиновых зернышек

Когда я просматриваю свои записи о Шерлоке Холмсе, относящиеся к 1882–1890 годам, я сталкиваюсь с таким количеством интереснейших дел, что мне крайне трудно выбрать, какие из них представить на суд читателя. О некоторых из них уже писали газеты, в других необычайному дару моего друга, проиллюстрировать который и призваны мои записки, не довелось проявиться в полной мере. Есть среди них и такие, которые не поддались его аналитическому уму, и если их пытаться изложить на бумаге, они будут выглядеть началом без конца. Встречаются и случаи, раскрытые большей частью благодаря удачной догадке или предположению, а не четко выверенным логическим построениям, которые мой друг всегда ставил превыше всего. Впрочем, среди последних есть одно дело, обстоятельства которого столь необычны, а последствия столь удивительны, что я намерен рассказать о нем, несмотря на то что многие его детали так и не были и, вероятно, никогда и не будут полностью прояснены.

1887 год принес целый ряд интересных и не очень дел, записи о которых сохранились в моем архиве. Среди них – дело Пэредола Чэмбера, члена Неофициального общества нищих, который держал роскошный клуб в подвале мебельного склада; дело об исчезновении британского барка «Софи Эндерсон»; дело об удивительных приключениях Грайса Петерсонса на острове Юффа и, наконец, дело о камберуэллском отравлении. В последнем, как читатели, возможно, помнят, Шерлок Холмс, заведя часы жертвы, сумел доказать, что в предыдущий раз они заводились за два часа до этого, и, следовательно, убитый лег спать после этого времени. Это заключение сыграло решающую роль в раскрытии данного преступления. Обо всем этом я, может быть, когда-нибудь напишу, но ни одно из этих дел не идет ни в какое сравнение с теми необыкновенными, поразительными событиями, о которых я собираюсь поведать сейчас.

Сентябрь был на исходе, и равноденственные штормы бушевали с невиданной силой. Весь день завывал ветер, а бешеный дождь хлестал в окна с такой силой, что даже здесь, в сердце миллионного рукотворного Лондона, мы не могли не оторваться от насущных дел и не задуматься о присутствии могучих сил природы, от которых людской род отгородился решетками цивилизации и которые неистовствовали, как неукротимый дикий зверь, посаженный в клетку. По мере того как приближался вечер, шторм становился все яростнее и громче, ветер завывал в трубе детским плачем. Шерлок Холмс в одном из кресел у камина с угрюмым видом перебирал свои бумаги, я сидел в соседнем кресле и так погрузился в один из дивных морских рассказов Кларка Рассела, что для меня буря за окном превратилась в одно целое с текстом, а звук дождя обратился в грохот морских волн. Жена моя уехала погостить к матери, поэтому я на несколько дней перебрался в свою старую квартиру на Бейкер-стрит.

– Вы слышали? – посмотрел я на Холмса. – Это был звонок. Кто бы это мог быть в такую погоду? Кто-то из ваших друзей?