Кровь Рима [ЛП][The Blood of Rome]

Катон кивнул. Но были и другие соображения: время, необходимое для уничтожения людей в лагере, и непропорциональные потери, которые придется понести при любой атаке на укрепление.

- Мне не нравится идея оставить их там как есть, но с ними можно будет разобраться после того, как мы победим других, если они не сдадутся сразу после этого.

- Полагаю, что да, - Макрон еще какое-то время смотрел на лучников, прежде чем снова обратить внимание на далекую армию повстанцев. - В любом случае, я не вижу, чтобы они начали движение вниз по склону.

Катон решил, что даже с учетом небольшой силы в лагере, оценка Макрона верна. Мятежники едва ли могли сравниться с царской армией по численности, имели менее половины кавалерии, выставленной Радамистом, и имели большую часть плохо экипированных людей, моральный дух которых мог не выдержать даже первых минут атаки царской армии. Катон пожалел их, пока они стояли и ждали приближения Радамиста и его армии. Нетрудно представить себе отчаянное мужество людей, решивших не подчиняться царю, который уже доказал, что не может править Арменией, и чье возвращение было невыносимым. По правде говоря, он симпатизировал мятежникам, и он предпочел бы сражаться со своими людьми на их стороне, чем в одних рядах с жестоким тираном, терроризирующим народ Артаксаты. Но Рим выбрал сторону тирана, и Катон должен был выполнить приказ императора, и кислый привкус нечистой совести застрял у него в горле.

Послышался рев приветствия со стороны иберийских войск, и Катон и Макрон повернулись, увидев царя и его свиту, несущихся вдоль улицы. Впереди пехота и всадники отошли в сторону, пропуская отряд. Очень немногие из людей на стене откликнулись эхом. Большинство молча смотрели на них, и Катон не сомневался, что они будут благодарны, если царь будет побежден и убит на поле битвы перед городом. Их реакция на Радамиста была напоминанием об осторожности Катона, когда он решил оставить сторожку на попечение центуриона Николиса и его людей, чтобы люди Артаксаты не воспользовались кратковременным отсутствием царя, чтобы запереть ворота.

- Грозная фигура, не так ли? - прокомментировал Макрон, когда царь подъехал к воротам. Катон признал, что Радамист выглядел великолепно. Его и без того впечатляющее телосложение было облачено в черные одежды, сверкающие серебряной тесьмой. Черная кираса, инкрустированная золотой звездой, обрамляла его грудь, а конический шлем увеличивал его высокий рост.