Туманная радуга. Том 2 [СИ]

Те, кто осуждал ее за жестокие высказывания в адрес людей, были ничем не лучше. Скорее, даже хуже. Вероника и сама была в их числе. Сколько раз она втайне желала Кате Бариновой исчезнуть, когда видела ее, идущей за руку с Тимуром? Не счесть. А какие мысли она позволяла себе в адрес Влады Мальцевой? Ей было даже стыдно об этом вспоминать. Так как можно винить кого-то в том, что ты неоднократно позволял себе сам? Лена, по крайней мере, никогда никому не врала. Она не была лицемерной и всегда открыто демонстрировала свою неприязнь к окружающим. Ее дневник не открывал ее с какой-то иной стороны в этом плане, он лишь демонстрировал всю глубину ее личной драмы, выпускал наружу ее внутренних демонов.

Новый дневник в этом плане сильно отличался от предыдущего. В самом начале записи были такими же мрачными и депрессивными, но затем Лена стала меняться на глазах. Вероника не видела в этом своей заслуги, но, по факту, изменения начали происходить именно после того случая со жвачкой. Вероятно, Вероника просто стала одним из первых примеров нормального человеческого отношения. В тот момент Лена начала потихоньку верить в людей. В своем новом дневнике она все именно так и описывала, выбрасывая на бумагу трогательные подробности о том, как она рада, что у нее наконец появилась настоящая подруга.

Дневник пока что был заполнен где-то на две трети. На последних семи страницах Лена рассказывала обо всех ужасах, которые ей довелось пережить после того, как одноклассники выкрали зеленый ежедневник у нее из сумки. Оказалось, что больше всего девушка переживала не за свою репутацию и не за реакцию Тимура, когда тот узнает обо всех ее самых откровенных фантазиях на его счет. Она переживала лишь о том, как на все это отреагирует ее первая и единственная подруга. Перелистывая последние страницы, которые были волнообразными от высохших на них Лениных слез, Вероника и сама еле сдерживала слезы. Ей было не по себе от мысли, что все эти дни подруга была совсем одна, без единого слова поддержки.

«Будь твое мышление чуть более критическим, ты бы догадалась, что раз зеленый дневник был дописан до конца, то записи в нем наверняка не самые свежие, и никто уже давно не желает тебе смертных мук», — корила себя девушка.

На последних страницах было подробно описано возвращение дневника. В тот день, когда Лена сбежала с уроков, она пару часов бездумно слонялась по торговому центру. Затем добралась до своего двора, но не стала подниматься домой, а села на лавочку на детской площадке. Не чувствуя холода, она несколько часов сидела там, глядя в одну точку. В какой-то момент она заметила знакомую фигуру, которая показалась из-за поворота и направилась к ее подъезду. Узнав Тимура, Лена резко почувствовала все сразу: пронизывающий холод, панику и липкий ужас.