Туманная радуга. Том 2 [СИ]

На лестнице она перепрыгивала через три ступеньки, чтобы этот тип быстрее потерял ее из виду. Еще не хватало, чтобы он, пользуясь моментом, решил проводить ее домой. Забежав в гардеробную, Вероника быстро переобулась, схватила свой пуховик и неожиданно заметила пакет из плотной бумаги, висящий на том же крючке. Первая мысль была о мистере Икс, но это оказался не он, потому как в пакете обнаружился уже знакомый темно-зеленый ежедневник и к нему в придачу еще один, только уже синего цвета.

«Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Впрочем, как и всегда».

Возможно, пакет оставила сама Лена, но тогда это вообще было за гранью понимания. Зачем ей так делать?

Вероника не знала, что и думать, но на всякий случай забрала пакет с собой, чтобы он не попал не в те руки. Завтра она вернет дневники их хозяйке, а до этого времени даже не станет в них заглядывать. Ей было любопытно, что же там во втором дневнике, но она никогда бы не стала без спроса читать чужие записи. По ее мнению, это крайне недостойный поступок.

Чуть позже ситуация прояснилась. По электронной почте от Лены пришло длинное, содержательное письмо.

Наверное, ты меня ненавидишь, но я пишу тебе не затем, чтобы извиняться или оправдываться. Просто хочу кое-что прояснить.

Да, я действительно писала о тебе гадости в своем дневнике и очень хотела, чтобы однажды ты просто исчезла. Мне казалось ужасно несправедливым, что кого-то природа делает похожим на тебя и наделяет его всем, о чем только можно мечтать, а из кого-то создает жалкое подобие человека вроде меня. Я завидовала тебе до зубного скрежета, мне становилось плохо от одного твоего вида. Я никогда особо себе не нравилась, но в сравнении с тобой я вообще казалась себе самым нелепым и уродливым созданием на Земле. И если ты вышла из-под кисти гениального художника, то мой портрет, вероятно, рисовал какой-нибудь слепой бедняга трех лет от роду с церебральным параличом.

В зависти и злости нет ничего хорошего, и я ненавидела себя за это, но от ненависти к себе мне становилось только хуже. А потом я познакомилась с тобой, и это перевернуло весь мой мир. Я продолжала тебе завидовать, но моя злость куда-то исчезла, как будто ее и не было. На тебя невозможно было продолжать злиться, потому что ты самый чуткий, добрый и удивительный человек из всех, кого я когда-либо знала.

Те записи, о которых все говорят, были сделаны до того, как ты пришла на факультатив. Я не знаю, с чего эти кретины решили, что я писала все это недавно. В дневнике не было никаких дат или упоминаний каких-то событий, по которым можно понять, в какое время была сделана та или иная запись. Я всегда вела его хаотично. Просто выбрасывала на бумагу все, что накопилось внутри, не привязывая это к конкретным датам. Я таскала этот ежедневник с собой, чтобы его не нашли мои предки. Уж лучше пусть он трижды попадет к дебилам из школы, чем к ним.