Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— Мисс Митьярд. Она перехватила меня вчера вечером и сказала, что поначалу считала, будто Бредон и вы — одно и то же лицо, но теперь думает, что это не так, однако ничуть не сомневается, что Бредон выдаст меня, чтобы выгородить себя перед полицией, и посоветовала бежать, пока не поздно.

— Она так сказала? Мисс Митьярд? Вы хотите сказать, что она все знала?

— Не о «Нутраксе». Но она знала о Дине.

— Боже милостивый! — Тщеславие Уимзи было уязвлено. — Откуда, черт возьми, она-то могла узнать?

— Догадалась. Она сказала, что однажды заметила, как я смотрел на Дина, полагая, что меня никто не видит. И, вероятно, он сам ей о чем-то проговорился. Похоже, ей всегда казалось, что в его смерти есть нечто странное. По ее словам, она в любом случае не собиралась ни во что вмешиваться, но после вашего ареста решила, что из нас двоих вы — больший проходимец, чем я. Она могла смириться с тем, что лорд Питер Уимзи тайно проводит расследование в офисе, но не с тем, что мерзкий Бредон сделает донос, спасая свою шкуру. Странная женщина.

— Очень. Наверное, лучше будет сделать вид, что я ничего об этом не знаю. Похоже, она весьма равнодушно отнеслась к смерти коллеги.

— Да, вполне. Видите ли, она знала Дина. Однажды он пытался шантажировать и ее, кажется, по поводу любовной связи с каким-то мужчиной. Кто бы мог подумать, глядя на нее, правда? — наивно заметил Толбой. — По ее словам, там не было ничего серьезного, но старик Пим такого на дух не переносит и шарахнул бы по ней, как кузнечный молот.

— И что она предприняла? — заворожено спросил Уимзи.

— Сказала ему, пусть, мол, доносит и катится ко всем чертям. Жаль, что я не поступил так же. Уимзи, когда для меня все это кончится? Я невыносимо мучился… пытался сдаться сам… я… моя жена… ну почему меня не арестовали прежде, чем я это сделал?

— Они выжидали, — задумчиво ответил Уимзи, поскольку голову его одновременно занимали две мысли. — Видите ли, вы для полиции не так важны, как эта банда наркоторговцев. Если бы вас арестовали, они бы тут же затаились, а нам это было невыгодно. Боюсь, вы играли роль козленка на привязи, оставленного у капкана, чтобы заманить в него тигра.

На протяжении всей беседы Уимзи прислушивался, не зазвонит ли телефон: он ждал сообщения об успешном завершении операции. Как только аресты будут произведены и банда обезврежена, зловещий соглядатай, топтавшийся на улице, сделается безвредным. Спасая свою жизнь, он тут же исчезнет, и Толбой сможет спокойно уйти домой, что бы ни ждало его дальше. Но если он выйдет сейчас…

— Когда? — настойчиво вопрошал Толбой. — Когда?

— Сегодня вечером.

— Уимзи… вы были невероятно снисходительны ко мне… скажите… никакого выхода нет? Дело не во мне, а в моих жене и ребенке. На них всю жизнь будут указывать пальцем. Это так ужасно. Вы не могли бы дать мне двадцать четыре часа?