«Ангельская» работёнка [litres][Angels in the Moonlight]

Гринго пожал плечами.

— Мне это не сильно нужно. Там куча бумажной работы. Если бы я хотел стать бухгалтером, то я бы им стал.

— Херня это все! Слушай, блин, не будь дураком, дай мне тебя переубедить.

— Не выйдет. Мне нравится работать с тобой. Мы отличная команда.

— Ага. Если бы ты не тратил время на то, чтобы прикрывать меня от начальства, подумай, чего бы ты уже мог достичь.

— Я мог стать рабочим осликом при какой-нибудь напыщенной канцелярской крысе. Ты бесящий хер, Макгэрри, но ты мой бесящий хер. Мы команда, а еще — я поспрашивал всех вокруг — только я более-менее разбираю твою речь.

— В самом деле, тугоухое дублинское трепло?

— Вот сейчас ни слова не понял.

— Охеренно остроумным себя считаешь, да?

Гринго нахмурил брови в притворном замешательстве.

— Что-то насчет козы?

— Через минуту твои яйца окажутся в соседнем часовом поясе.

Они свернули за угол на Мерсер-стрит, аккуратно обходя чипсы с карри, по внешнему виду которых было не понять, съели их перед тем, как бросить на тротуар, или нет.

— Кстати, по поводу личной жизни… — сказал Гринго. — Вон идет твоя застарелая любовь.

Шаркая по тротуару, к ним приближалась знакомая фигура Мэри Мурты, или, как ласково ее прозвали, Мэри Сороки. Даме было далеко за шестьдесят, и она являлась бездомной еще с тех времен, когда Банни только-только начал патрулировать улицы. К светлой прическе, напоминавшей птичье гнездо, была приколота старая пластмассовая тиара, а за спиной рваного пальто болталась пара потрепанных ангельских крыльев, очевидно найденных на помойке после того, как их выбросила какая-нибудь юная «курица». А еще она пользовалась косметикой, — с энтузиазмом, но несколько хаотично разукрашивая лицо, — хотя оставалось загадкой, где она ее добывала. Внешним видом она напоминала Банни любящую бабушку, которая предоставляет дорогим внукам больше свободы действий, чем следовало бы. За многие годы предпринималось несколько попыток переселить Мэри в нормальное жилье, но все они закончились неудачей. У нее был свой сарайчик у железнодорожных путей, и ничего другого она не желала. Целыми днями она бродила по улицам, толкая перед собой тележку из супермаркета, заполненную самыми ценными для нее вещами. Прозвище ей дали неспроста: все блестящее, увиденное в урне или торчащее из помойного бака, Мэри Сорока извлекала и хранила как сокровище.