Хроники полёта на Марс 2078. Воспоминание

Ощутив, что под ногами нет тверди, Ястребов попытался сделать вдох. Но почувствовал, что не хватает и кислорода. Как только он понял, что начинает беспокоиться о недостатке воздуха, то почувствовал, словно кто-то услышал его мысли, что ноги его обо что-то опираются, легкие с жадностью наполняются воздухом, более насыщенным кислородом, в отличие от того места, где они были до этого.

– Vivat vernum!5 – услышал русский позади себя голос Луалазье. Можно было догадаться, что тот находится в двух шагах от него.

Словно после одышки от долгого марафона лингвист с жадностью вдыхал свежий воздух.

– С тобой все в порядке? – спросил Ястребов невидимого в темноте итальянца.

Иногда подшучивая над напарником в команде на корабле, теперь, находясь в неподходящей для остроумия обстановке, русский решил, что сейчас не место для шуток.

Было нельзя терять товарищей, и голос итальянца для него стал важнее, чем, например, неизвестность, которая окружала его.

– Да, Андрей, – ответил итальянец. – Здесь удивительно мягкий воздух, ты не находишь? Чистый, как в парке Толстого.

– Да-да, – согласился Ястребов.

Географ-планетолог по фамилии Ястребов старался не вступать в разговор с Луалазье, у него было никакого желания о чем-либо говорить. У него была одна мысль, о том, что их ждет на этот раз, и она не позволяла отвлекаться на речь товарища.

Их окружала та же кромешная темнота. Пилоты старались сохранять звуковой ориентир, не желая терять слышимость, друг с другом, что являлось единственной возможностью контакта.

– Волон… – вспомнил русский о бортинженере.

В ответ последовала тишина.

– Андрей, ты меня слышишь? – сказал Ястребов.

– Андрей, Андрей, ты здесь?.. – поддержал его итальянец.

Ответа также не было.

Казалось, прошло больше чем полутора часов времени, пока астронавты прислушивались к тишине, и еще полчаса назад они прекратили тщетные попытки найти даже бездыханное тело астронавта.

– Как думаешь, Андрей, насколько мы продвинулись бы, если б двигались вперед? – задал вопрос Луалазье.

Ястребов не спешил с ответом.

– На ощупь? Ползком? – Ястребов растянулся в улыбке, которую никто не мог видеть. – Думаю, метров пять, не более.

Русский не мог дольше находиться в неопределенности. Спокойствию и миролюбию все же когда-нибудь приходит конец, к тому же если ты считаешь себя ответственным не по характеру выполняемых обязанностей, а скорее соединяя свои обязанности с человеческим фактором. Терять человека, а к тому же единственного напарника, было не в его правилах.

– Что за хрень, я совсем запутался в этом костюме, хотя бы кто-нибудь намекнул, где здесь рубильник, – выругался раздосадованный положением планетолог, – а то в этой темноте черт ногу сломит.