Унесенный

– А между тем, – осмелел Гордеев окончательно, – можно повернуть колесо кровавой истории, крутящееся вхолостую. Стоит только открыться всему разнообразию мира, и обнажатся более глубокие истины, сразу померкнет серьезность личных обид и злобы, и охватит чувство удивления творчеством людей в истории, и вселится жалость и боль за них, обернувшихся родными и близкими. И речь потечет медовой истиной иных измерений.

В зале послышались смешки.

– Но открыться очень трудно. Путь этот очень долог. Это путь – воспитание целого поколения новых людей. Надо взойти пытливым умом не только на «вершину знаний, накопленных человечеством» (недурно выражался Ильич), но и остроты сопереживания с людьми.

– Опять скатываемся к созданию «нового человека»? – кричал либерал.

– Хотите изменить мир здесь и сейчас? – спрашивал маститый писатель с густой шевелюрой, аккуратно зачесанной назад.

Он не сорвал аплодисмент. Участники странно молчали. И уже неуверенно продолжал:

– Может показаться, что это невозможно. Совершенствоваться, конечно, можно вечно. Но придет время, и человек станет другим! Когда почувствует, что внутри него уже нет застилающей мир злобы к недружественному противнику, и увидит кипящий страстями мир отстраненно, со стороны. И тогда мир будет в состоянии увидеть истину.

Наступило тяжелое молчание.

Некто в майке-футболке, весь в мелких татуировках, на руках, плечах и груди, и с пучком волос на затылке, не выдержал:

– Когда тебя давят сапогом, ты слепо пищишь. И надо убежать, отстраниться. Тогда увидишь того урода в истинном свете.

– Да, убежать, чтобы ответить не сгоряча, не погибнуть, а вооружиться.

– А где же боевые дружины? – крикнул кто-то.

– Значит, отказаться от борьбы? – тихо спросил друг Лева.

– Отказаться от ненависти!

Маститый писатель с седой благородной шевелюрой и осторожным выражением на сытом лице усмехнулся:

– Лучшие умы столетиями стремились переломить эгоизм человека. Пока что-то не очень.

Он со стороны наблюдал словесные потасовки.

Зал зашумел.

– Идеалист. Предложи что-то дельное, как нам быть.

Корявый телеведущий фыркал.

– Собираетесь вынуть зубы у государства? Оно единственное, что может сохранить народ!

От гнева у него даже пропала привычка принародно осмеивать приглашенного в его телепрограмму оппонента.

– И твои доходы! – съязвил кто-то из зала.

Нагловатый наколотый анархист в футболке спросил:

– Что вы там про тусовки, собирающие жалкие камешки на берегу океана истины?

– Это лишь целевая установка, – оправдывающимся тоном объяснил Гордеев. – Для этого мы и собрались – выработать концепцию нашего Движения.

Добивали его незваные представители общественной организации "Экология духа".

– Вы неупорядоченная стихия, с эклектической программой, – говорила самоуверенная дама, целиком поглощенная выработкой единых международных правил сосуществования наций.