Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Балы молодой баронессы фон Арцен гремели по всему Берлину. В 1931 году фон Арцен разорился и покончил с собой. Бриллиантов Дайны едва хватило на покрытие долгов. Дайна осталась на улице. К счастью, подоспело наследство, оставленное ей каким-то Джимми, который умер от чахотки. Правда, это было пустяковое наследство, всего пятьсот тысяч франков, но на первое время Дайна почувствовала себя обеспеченной.
Зиму она провела в Париже. Она сняла небольшой, уютный особняк около Люксембурга и приручила всю парижскую богему. У нее бывали Ван-Донген и Шевалье. У нее бывали и Анжело, и Эдди, и Пако. Мне довелось быть у нее несколько раз до моего отъезда в Ла-Варен. Мы с ней почти подружились. В апреле 1932 года она уехала на Капри. На Капри Дайна поселилась в отеле «Квисисана». В первую же неделю ее признали самой красивой и самой элегантной женщиной на всем острове, На нее приезжали смотреть из Сорренто и Неаполя.
Авантюра с наследным принцем Италии! Позже Дайне казалось, что никогда она не была так счастлива, как в те пять дней, проведенные на яхте принца.
Накануне был бал. Он смотрел лишь на нее, танцевал лишь с нею. Потом она получила письмо с приглашением. Яхта стояла на рейде… белая, с серебром, с развевающимся трехцветным флагом.
Дайна не хотела, нет, не хотела идти. Она боролась с собой весь день, весь вечер. Но потом пошла… ведь живешь лишь раз!.. захватив зубную щетку, купальный костюм и пижаму, — Дайна никогда не теряла головы.
Когда же принц привез ее обратно на остров и снова исчез за горизонтом на своей яхте, Дайна была почти убеждена, что судьба итальянской монархии в ее руках. Развод принца — пустяк. Любовь — сильнее всего. Дайна будет королевой итальянской.
Но принц не вернулся, и Дайна снова уехала в Париж.
Там ее ждали плохие вести. Банк, в котором хранились ее последние деньги, лопнул. На этот раз ждать наследства было неоткуда. Но Дайна не потеряла головы. Она сняла комнату в маленьком отеле «Пастер», купила швейную машину на Рынке блох и снова села шить.
Гроза не освежила воздуха. Пар плыл над городом. Город пустел. Я вышла из какой-то конторы, где мне мило сказали, что секретаря уже нашли, и мне захотелось в Люксембург. Я медленно побрела от площади Шателе через мост по бульвару Сент-Мишель. Люксембург встретил меня толпой детей. Дети бегали вокруг бассейна. Маленький парусник наклонился и грозил упасть. Дети кричали. Вокруг шелестели деревья. Я позавидовала голым статуям: им хоть было не жарко. Часы на дворце показывали без десяти пять. Я села на скамейку (за железный стул надо платить двадцать пять сантимов) и вспомнила пансион Лафрикен. Там, наверное, цветут черные тюльпаны, с Марны дует холодком, тихо; мадам Лафрикен бродит по заросшим аллеям: «…Я хочу, чтобы у меня в саду были орхидеи, лиловые и розовые… и пестрые колибри в кустах; я хочу…»
Потом я вспомнила о море, о юге. Ницца, Канны, Жуан-ле-Пен. Вот на золотой дюне черные силуэты сосен, а внизу, в месяцеобразной бухте, вода такого густого синего цвета, что хочется обмакнуть в нее огромную кисть и измазать этой бешеной синей краской все, что попадается под руку. «Но «жизнь есть жизнь», — сказала Кики. Ничего не поделаешь!
Мне хотелось пить, я вспомнила о тридцати франках, которые мне одолжил Эдди («Можете мне не отдавать их, darling, — сказал Эдди, — все равно последние»).
«Капулад» — большое угловое кафе. Под полосатым тентом стоят огромные пестрые парасоли, соломенные кресла и мраморные столики. Я села и заказала мороженое с сельтерской водой. За соседним столиком, спиной ко мне, сидела женщина в потертом, но изящном костюме и соломенной шляпке набок. Она случайно обернулась. Я узнала серые глаза и точеный носик Дайны.
Мы поговорили с Дайной о многом. Она курила, пуская колечки. Незаметно спустился вечер. За соседним столиком пять студентов в синих беретах, спорили, читая какую-то книгу. Книга ходила из рук в руки. На столике росла башня из блюдечек. С другой стороны сидели влюбленные. Они целовались, смотрели друг на друга и снова целовались. Дайна рассказала о себе. Она еще страстно любила черноглазого итальянского принца.
— Какие у вас планы? — спросила она меня, помолчав.
— Никаких, Дайна. Вы сами знаете, как все сейчас трудно.
— Вы умеете шить? — спросила она, подумав.
— Нет.
— Вы умеете кроить, накалывать на манекен?
— Нет.
— А вышивать, делать аккуратные швы, ставить бейки?
— Нет, милая Дайна.
— Тем хуже! Во всяком случае, складывайте ваше барахло и переезжайте ко мне, в отель, завтра. Будете помогать мне работать. Я велю поставить вам кровать.