От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Если Шелгунов ограничивается только провозглашением принципа ассоциации, то автор другой статьи останавливается подробно на проведении этого принципа. Мы имеем в виду статью «Артели рабочих для основания фабрик или мастерских», подписанную инициалами А.Б. и помещенную в № 12 «Века». Совпадение многих мыслей, которые мы находим в этой статье, с тем, что сказано Шелгуновым в его уже известных нам статьях, дает основание предполагать, что под инициалами А.Б. скрывался тот же Шелгунов. В сущности А.Б. развивает тот же план организации промышленности, какой уже знаком нам по статье Шелгунова. Это – та же фабрика без буржуазии и без пролетариев.
«Разделение людей на хозяев и на работников, – пишет А.Б., – невыгодно и тем и другим… Платя рабочему его задельную плату, хозяин смотрит на рабочего враждебно; рабочий, с своей стороны, тоже не считает хозяина своим другом… Рабочий эксплоатирует своего хозяина так же, как и хозяин рабочего. Каждый рабочий хлопочет о том, чтобы получить от хозяина как можно больше денег и взамен отдать ему как можно меньше произведениями своего труда… Такой порядок вещей не ведет ни к чему хорошему. Он должен кончиться тем, что обоюдные отношения сделаются, наконец, в такой степени невыносимы и так будут понятны и экономические потери, что для самих хозяев расчетливее перестать быть хозяевами».
Новая система организации труда должна быть основана на том начале, что все работающие имеют к делу такой именно интерес, какой имеют люди, работающие сами для себя. Для этого же необходимо провести в жизнь ту форму сочетания труда, которая известна под именем ассоциации или артели.
Однако, русская артель не удовлетворяет автора статьи. Эта артель – явление случайное, временное, лишенное той прочности, которая необходима для организации промышленности в широком масштабе. «Наша артель, – говорит А.Б., – что-то кочевое; ее составляют обыкновенно рабочие на короткий срок, на работы вне дома… Такая артель имеет применение к весьма немногим случаям экономической деятельности нашего рабочего». Мысль о том, что вся промышленность должна быть построена на артельном начале, еще не сознана русским человеком. При таких условиях существующую русскую артель можно рассматривать лишь как зачаток того артельного устройства промышленности, о котором мечтает А.Б. Та артель, которую он имеет в виду, «обнимет все производство; она соединит земледельческий и промышленный труд; она не оторвет нашего земледельца от пашни, чтобы сделать его городским фабричным пролетарием; напротив, – фабричного рабочего она сделает членом сельского мира».
«Наш крестьянин при всей своей бедности далеко еще не пролетарий, – пишет А.Б.; – у каждого нашего рабочего, фабричного или ремесленного, есть своя оседлость; есть деревня, из которой он ушел на фабрику и куда он может опять воротиться, когда ему придется расстаться с фабрикой навсегда; следовательно, крайность его положения вовсе не так велика, как у какого-нибудь английского пролетария, которому только один выход спасти себя и свою семью от ужаса пауперизма – вступить в ассоциацию. Но незачем нам и дожидаться этой крайности, незачем нам организовывать у себя особый класс фабричного населения, начало которому, к сожалению, уже положено. Нам нетрудно устроить у себя другой порядок, потому что у нас много земли. В земельности России заключается причина, почему нашим ремесленным и промышленным артелям есть возможность организовываться на иных основаниях, чем они устраивались в Англии, во Франции и в Германии».
На Западе город – промышленный центр; у нас же города имеют только административное значение. У нас нет буржуазии и нет пролетариев.
«Вот почему наша фабричная и ремесленная промышленность может отлично устроиться в сельских местностях в соединении с сельскохозяйственными занятиями».
Правда, у нас существуют отдельные фабрики, устроенные «без нужды на западный образец» в больших городах. «Не понимаем, – пишет А.Б., – почему подобным фабрикам нужно существовать в больших городах? Зачем им привлекать к себе сельское население? Зачем сельского жителя, здорового, свежего и стоящего нравственно выше, превращать в рабочего исключительно фабричного, т.е. портить человека и физически и нравственно? Наконец, мы не понимаем, для чего бы фабрикам не заводиться в тех селениях, в которых существует уже начало фабричности, почему бы фабричное производство не сделать таким же крестьянским промыслом, как и сельское хозяйство, и почему бы не соединить его с земледелием? Мы думаем, что место нашим фабрикам – в деревне и селах, где и лесу больше, где и хлеб дешевле, где и нравы чище. Мы думаем, что устройство крестьянами фабрик артелями или даже целыми селениями будет громадным подспорьем крестьянину в его земледелии и не помешает его полеводству, потому что работы на фабриках могут производиться зимой, когда крестьяне обыкновенно уходят на промыслы в другие места. Чем уходить из дому, лучше оставаться у себя, чем давать все средства распадению общества на капиталистов и бедняков, лучше всем стремиться к обеспечению своего благосостояния и увеличивать число людей среднего состояния».