Чахотка. Другая история немецкого общества

В Испании чахотку читали исключительно заразной. В 1751 году вышло первое предписание, должное пресекать распространение этой болезни. Стоило появиться где-то признакам чахотки, принимались меры, как против чумы.

Драконовы законы испанцев против чахотки довелось испытать на себе Фредерику Шопену и Жорж Санд, когда осенью 1838 года с двумя детьми Санд они, ничего не подозревая, приехали на Майорку в надежде, что климат острова поможет болезненному сыну писательницы и Шопену с его затяжными приступами кашля[120]. В ноябре приехали в Пальму и поселились на вилле Сон-Вент, «Дом ветра», которая в это время года, когда дуют промозглые ветра, была попросту непригодна для проживания. В доме дуло изо всех щелей, известка на стенах пропиталась сыростью. Никакого уюта. Гости даже не могли затопить камин и вынуждены были греться вокруг угольной печки, которая так чадила, что Шопена то и дела мучали приступы удушья. Композитор слег и кашлял кровью. Три недели он пребывал в жалком состоянии. «Я был болен как собака, — писал он своему другу польскому композитору Юлиану (Жюлю) Фонтáне в Париж 14 ноября 1838 года, — меня обследовали трое известнейших врачей острова. Первый сказал, что я скоро околею, второй — что околеваю, третий — что уже околел»[121].

Сознательные доктора заявили куда следует о чахоточном больном. Известие о болезни Шопена тут же разлетелось по острову. С самого прибытия на остров жители Майорки отнеслись к неженатой паре с недоверием, особенно к Жорж Санд, женщине полутораметрового роста, с мужским именем, в мужском костюме, курившей сигары, и очевидно старше своего спутника. Теперь же пара стала вызывать «страх и отвращение», как сообщала Жорж Санд в «Зиме на Майорке»[122]. Она писала с горечью: «Случись кому-нибудь в Испании закашлять, его тут же сочтут чахоточным, а с чахоточными здесь обращаются как с чумными или прокаженными. Не хватает камней, палок и жандармов, чтобы прогнать чахоточного отовсюду, потому что здесь полагают чахотку заразной, а больного готовы убить, как две тысячи лет назад изничтожали душевнобольных»[123]. Во Франции чахотку не считали заразной, поэтому отношение к чахоточным в Испании было для Жорж Санд непонятно и казалось издевательством.