Добрыня Никитич и Алеша Попович

А ничим жо он, жил, не хвастал жа; Ты нималу собе шуточку нашу́тил жо: 100 Там много дородных добрых молодцов приезживало, А как русских-то сильных, могучих всё бога́тырей, А назад ни один не приезживал: Уносит всё змея лютая, Змея лютая да Сорочинская 105 Своим-то змеёнышам на съеденьицё. А тебе будёт назад не бывати во славном городе во Киеве, А да нам тебя будёт не видати жо! Ты послушай-ко моёго наказаньиця: Ты когда приедёшь на Пучай-реку, 110 Почерпни ты скоро свежой воды ключе́вою, Поежжай ты скоро ко городу ко Киеву. От хмелины с утра до просыпаитьсе, На Пучай-реку Добрыня собираитьсе; А приходит Добрыня на широкой двор; 115 Он седлал, Добрыня, уздал добра коня, Наседил он седёлышко черкальскоё, Засте́гивал-то он двенадцать пряжечёк, А зате́гивал двенадцать отужинок; Пряжечки-ти были красна золота, 120 А шпёнушки-ти были булатные, Отужинки-ти были шелко́вые, То не ради красы, ради крепости, Приправы богатырскою; Красно золото-то не ржавеет, 125 А булат-от гне́тьсе — не сломитьсе, А шелк-от подтянетьсе — не со́рветьсе, Провожаёт ёго да ро́дна ёго маменька, Провожаёт ёго да молода жона, Провожают они, сле́зно плачутьсе, 130 А да он скоро скакал на добра коня; Столько видели добра молодца, когда сряжаючись, А не видели, когда да на добра коня сяжаючись. Он из города поехал не воротами, Не воротами он ехал не широкима, 135 А скакал он через стену городовую, Через башню-ту да наугольную. Только видели — в чистом поле курева стоит, Курева стоит да один столб стоит. А приехал скоро на Пучай-реку́, 140 Почерпнул-то он свежо́й воды ключе́вою, Настрелял-то он гусей-ле́бедей, А пернастых малых серых уточёк. Как пороспекло ёго да соньчё красное, Прироздули ёго да ветры буйные; 145 Захотелось ему во Пучай-реки окупатисе; А да скинывал с собя платьё цветно богатырское, А нырал-то он во Пучай-реку. А как плават Добрыня по Пучай-реки, Как увидяла Добрыню змея лютая, 150 Змея-та лютая да Сорочинская; Налетела она на Добрынюшку Никитича, Да сама она ёму говорила таковы речи: — Как писи́-ти, писали-описалисе, Как волхвы-ти волховали-проволховалисе: 155 А как хошь ли ты, Добрыня, я тебя водой залью, Ишше хошь ли ты, Добрыня, я тебя огнём залью, Ишше хошь ли ты, Добрыня, я схвачу тебя В свои-те двенадцать больши хоботы, Унесу тя в свои горы Сорочинские, 160 Своим детям на съеденьицё? А как мастёр был Добрынюшка нырком ходить, Как горазд-от был Микитич всё понырывать; А нырнул тут Добрыня во Пучай-реку, Выставал-то Добрыня у крутого жёлта бе́режка: 165 А да выскочил Добрыня на желто́й-от крутой бе́режок, Прибежал Добрыня ко своёму цветну платьицю, Он схватил свою востру сабельку. Налетела тут на Добрыню змея лютая, А хотела схватить Добрыню в двенадцать больши хоботы, 170 А отсек-то Добрыня змеи двенадцать больших хоботов, А как падала змея да на сыру землю; А как мать-сыра земля да потрясаласе, Во Пучай-реки вода да сколыбаласе. А одел-то Добрыня своё платьё цветноё, 175 А надел он свои латы богатырские, А пришел-то он к змее-то лютою, Захотел змеи отсекти буйну голову. А как ту змея ёму всё взмолиласе, Она клятву кляла всё ёму великую: 180 — Уж ты гой еси, Добрыня сын Никитич млад! Не моги меня казнить, моги помиловать; А да назади лиха тебе не делала, Ишше впредь тебе лиха не сделаю: Я нало́жу на себя-то заповедь великую, 185 Штобы не лётать мне-ка да на святую Русь, Не носить с Руси народу православного А на ти же на горы Сорочинские А своим-то детям да на съеденьицо. Он послушал ............ 190 А спустил живу Добрыня змею лютую, Как приложил вси двенадцать больши хоботы, Как вспорхнула змея со сырой земли, Полетела змея по-под не́беса, А да полетела она не на горы Сорочинские, 195 Полетела она на святую Русь. А как сел-то Добрыня на добра коня, Поехал ко городу ко Киеву, Ко ласкову князю Владимеру. А сречала змея, ле́тит со святой Руси, 200 Со святой Руси, из города из Киева; В хоботах-то несёт душу-красну девицю. Сам поехал он ко городу ко Киеву; Заезжает он во красен Киёв-град; А он едёт по городу по Киеву, 205 А во Киеве всё да не по-старому, не по-прежному, Как народ-от ходят не по-прежному, Оне ходят в платье че́рном, во печальнём жо. Как и едёт он по городу по Киеву, А играют тут малыя робятка жо; 210 А спросил-то он у малых у робяточок: — Что ж народ ходят не по-старому, не по-прежному, Они ходят в чёрном платье, во печальнем жо. А завесили свои да лиця белые? — После твоего-то бываньиця, 215 Налетела-то змея лютая А на тот жа на зе́леной сад ко князю ко Владимеру; А во ту пору, во то время А гуляла-то в саду душа Марфа Дмитревна, А любима-та князя племянниця; 220 Налетела на ей змея лютая Сорочинская, Ухватила ей в двенадцать своих хоботы, Унесла она на горы Сорочинские. А сидит Добрыня на добро́м кони́ да призадумалсе. Призадумалсе да прикручинилсе: 225 — А што омманила меня да змея лютая! Мне не чесь будёт, похвала да богатырская, А не выслуга мне будёт да молодецкая. А он скоро поворачивал добра́ коня, А добру коню да приговаривал: 230 — Уж ты гой еси, мой доброй конь, да Воронеюшко! Побежи-ко ты скоро, как стрела кале́ная, А подымайсе ты выше лесу стоечего, А пониже облака ходечего. Ты скачи-тко, горы-долы промеж ног бери, 235 Ты скачи-тко с горы на гору, Речки, озёра перескакивай; Ты бежи прямо на те горы Сорочинские, Ишше где живёт да змея-та лютая. Приежжат Добрыня к горам Сорочинскиям, 240 Соходил-то Добрыня со добра́ коня; Во праву́ руку́ берёт востро́ копьё, Во леву́ руку́ да повод лошадиныя; А востры́м копьём закопыват ступени жа; А лево́й рукой коня ведёт на горы Сорочинские. 245 А залез-то он на горы Сорочинские, А садилсе он скоро да на добра коня, А как брал-то он трубочку подзорную, А смотрил он на все четыре сто́роны, Он смотрил змеиного жилишша жа; 250 А увидял тут Добрынюшка у змеи высок терем; А стёгал коня по крутым бёдрам. Как приежжал ко змеиному высо́ку терему, А соскакивал скоро со добра коня; Забегал-то он к змеи да всё в высок терем. 255 А сидит-то Марфа Митрёвна в высоком тереме, на матушке-сырой земли, На коленях дёржит два змеиныша; А как сосут у неё да груди белые, Высысают из ей да кровь горячую; А как чуть-то в ей душа полуднуёт. 260 Отрывал-то он от грудей-то, он, да белыя, Отрывал-то он двух детёнышов, Розрывал-то он их на́двое, А вымётывал вон из терема; Выносил-то он Марфу Дмитрёвну из высока терема, 265 А садил-то ей ко добру коню. А как тут Добрыня зажег змеи высок терем; Загорелсе змеин высок терем. А увидяла змея со святой Руси, Полетела ко высоку терему, 270 Надлетела на Добрынюшку Никитича, А хотела Добрынюшку огнём зажечь, А хотела убить своима большима хоботы. А отсек-то он змеи двенадцать больших хоботов; Она падала да на сыру землю; 275 А как тут змея да замолиласе. А тому Добрыня не поварывал; Розъерилосе его сердце ретивое; Он отсек ей да буйну голову. А садилсе да он да на добра коня, 280 А садил-то Ма́рфушку да позади собя, Привезал он Марфушку позади собя, Штобы не пала она да со добра коня; Он поехал ко городу ко Киеву, А ко ласкову-ту князю ко Владимеру. 285 Как сречает ёго князь да середи двора, Середи двора его со княгиною, Со своима няньками, кухарками, Со всема́-то своима придворныма, Со князьями и с бо́яры. 290 У них пир пошел наве́сели, на радости.