Добрыня Никитич и Алеша Попович

А нынече Рязань слывет городом. И жил в Рязани богатый гость, Что по имени Никита, сын Романович; 5 Девяносто лет жил Никита, не старился, Выводил из стойла добра коня, Накладывал потнички бумажные, На потнички — ковры сорочинские, На коврики — седелочки черкасскиие: 10 Подтягивал подпруги шелковые, Двенадцать подпруг шелковых, Садился старой на добра коня. Не ясен сокол в перелет летал, Не белый кречет перепархивал. — 15 Тут ехал удалой добрый молодец. Под ним добрый конь, как бы лютой зверь, На коне-то сбруя под оправою, Под оправою однозолотною; Сам на коне, как сокол, сидит. 20 Едет он ко городу Киеву, Едет он ко ласкову князю Владимиру, Ко солнышку ко Сеславьеву; Едет он ко высокому ко терему, Выезжает на улицу на широку. 25 Со добра коня Никитушка соскакивал, Ни к чему он коня не привязывал, Никому он коня не приказывал. Спрашивал он у ворот привратников, Спрашивал у дверей придверников, 30 Отворял двери потихошеньку, Запирал он двери помалехоньку, Крест кладет по-писаному, Поклон ведет по-ученому: — Здраствуешь, ласковый Владимир-князь, 35 Со душечкой со княгинею! — Добро пожаловать, удалый добрый молодец, Ты Никита, сын Романович, За один ты стол хлеба кушати. Он кладет крепо́к и со панцирем, 40 Кладет на дубовый стол. Отошедши, Никита поклоняется: — Ой ты гой еси, ласковый Владимир-князь, Ты давай мне попа, отца духовнова, Давай ты игумна и пострижника, 45 Давай монаха и учителя, При старости мне лет душу спасти. И проговорит ласковый Владимир-князь: — Гой еси ты, удалой добрый молодец, Гой еси, Никита, сын Романович! 50 На кого ты оставляешь стольный Киев-град? На кого оставляешь меня, князя Владимира? Проговорит Никита, сын Романович: — Я надеюся на чадо свое милое, На того ли на Добрыню на Никитича. 55 Проговорит ласковый Владимир-князь: — Гой еси, Никита, сын Романович! Он малешенек ишшо и глупешенек, Глупешенек — только трех годов. Он дает ему попа, отца духовнова, 60 Дает игумна и пострижника, Дает монаха и учителя. Немного Никита пожил — переставился: Остается у Никиты житье-бытье, Остается у Никиты все богачество, 65 Остается у Никиты молодая жена, Молода Амельфа Тимофеевна, Остается у Никиты чадо милое, — Молодой Добрыня Никитьевич, Молодой Добрыня семи годов. 70 Стал Добрынюшка на возрасте, Стал на возрасте — пятнадцать лет; Стал по улице похаживать. Стал он палицей помахивать, Зачал сабелькой пофыркивать, 75 Стал он копьицом подпиратися. У Добрыни сердце возъярилося, Могучи плечи расходилися: Не может уничтожить свое ретиво сердце. Идет он во светлую во светлицу, 80 Сам говорит таковы слова: — Гой еси ты, моя матушка родимая, Молода Амельфа Тимофеевна! Сдавай ты мне коня богатырского. И проговорит ему родима матушка: 85 — Ах ты, мое дитятко сердечное, Ты малешенек еще и глупешенек. Поживи-ко ты ишшо малешенько, Покопи-ко ты ишшо ума-разума. Потерять тебе будет буйна голова. 90 — Ах ты, матушка моя родимая, Не могу я уничтожить ретиво сердце, Мне охота съездить далече, Съездить далече во чисто поле, Пострелять мне гусей-лебедей 95 И пушистых, перелетных, серых уточек. Не могла мать переставить таковы слова; И выводит она ему добра коня, Из тоя из конюшни из новыя, И выносит всю сбрую богатырскую. 100 И накладывал Добрыня потнички бумажные, И на потнички — ковры сорочинские, И на коврички клал седелочки черкасские. Подтягивал двенадцать подпруг шелковых, Надевал на себя платье соотцовое; 105 Соотцово платье ему узехонько и коротохонько, И ставил он в стременышко гольяшное, И садился он в седелышко черкасское. И стоит его матушка у стремена, Молода Амельфа Тимофеевна, 110 И плачет она, как река течет, И сама говорит таковы слова: — Ах ты, мое дитятко сердечное, Поедешь ты далече во чисто поле, Постреляешь ты сколько гусей-лебедей 115 И пушистых, перистых малых уточек, И приедешь ты ко батюшке Днепру-реке, Захотись тебе будет покупатися, Захотись тебе будет, Добрынюшка, потешиться, И станешь ты, серый селезень, поплавати, 120 И, серый гоголь, поныривать. Через первую ты струичку переплывешь, Через втору струичку переплывешь, Через третью струичку не плавай ты: И тут струи вместе соходятся, 125 И унесет тебя к горам высоким, Ко тому тебя ко люту змею; Пожрет тебя злой Змеишшо-Горынишшо.